— Ох, какие тяжелые.
— Лесли, кто приходил?
— Почтальон. Принесли старый счет.
— Я хотела тебе помочь. Ты же ранен был... А что там было? Ты знал почему пистолет не выстрелил?
— В ту ночь когда ты за мной следила, я срезал им бойки почти на всех стволах.
— Ясно... Почти на всех?!?
— Не разоряйся, Хёрли. Кого ты дуришь? В Чикаго не принято платить тем кто им мешает.
— Я чуть не помер, при посадке самолета на одном колесе ехали. Вот деньги с дела в Огайо ты не взял из-за принципов. Это же беспредельщики.
— У тебя брать не буду, у них возьму. Это мой принцип. Ты же в самолёте чуть не подох, ты не будешь жить вечно. Я этого беспредельщика уничтожу, напомню что воров киллеры уважали. Условия надо всем соблюдать. Если я даю себя дурить, то в мою жизнь проникает хаос. А кому нравится хаос?
— Этим людям нужен ты. Я тут совершенно не при делах. Я как Швеция.
— В смысле, Швейцария?
— Да, в общем, пофиг. Я нейтрал, мне нет интереса до твоих дел.
Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.
— Сэр, я только исполняла ваш приказ обращаться к вам в случае ЧП.
— Ну, хорошо, лейтенант. Мне нужны фамилии. И конкретные жалобы.
— Сэр. Я могу говорить откровенно? Вы, сэр. И началось это, как только я здесь появилась.
— В самом деле?
— Двойные стандарты: раздельное проживание, специальное отношение. Вы сразу бросились предлагать мне стул, когда мы впервые встретились.
— Потому что я воспитанный человек. А ты жалуешься.
— А мне не нужна воспитанность, сэр. Как я могу общаться с этими ребятами, если меня сразу же делают аутсайдером? Для меня делаются исключения. Так я никогда не стану для них своей. Тогда уж лучше сразу обязали меня ходить по базе в розовой юбочке.
— Хочу нормальной жизни. Хочу жениться.
— Ну, а зачем жениться? Найди женщину, которую возненавидишь через пять лет и отдай ей дом.
Мы же всего пять недель знакомы, но если хочешь начать праздновать годовщины, то мой талисман по гороскопу — 17-дюймовый Макбук.
— Да, я тоже не помню хорошего в детстве.
— А я-то думал ты в Кембридже родился и вырос.
— Восточный Бруклин, Нью-Йорк.
— Да ну!? Правда?
— Ага.
— Ты что, вообще не выходил из дома?
— Не часто. Зато я смог выбраться из квартала живым.
Она научилась гадать и, выпив кофе, переворачивала чашку, давая стечь кофейной гуще, потом заглядывала в неё. Показания кофейной гущи она сопоставляла с картинами своих снов, соединяла их, мысленно прочерчивая кривую судьбы.
— Чтой-то будет, — вздохнув, говорила она, закончив гадание.
Показания кофейной гущи, подстрахованные снами, в самом деле сбывались, потому что в жизни всегда что-нибудь случается.
Cлайд с цитатой