Лиза, президентом стать очень легко: главное показать армии, куда стрелять.
— Чего хочет моя малышка?
— Отсутствия перемен настроения и некоторой стабильности в моей жизни.
— Как насчёт пони?
— Хорошо.
Лиза, президентом стать очень легко: главное показать армии, куда стрелять.
— Чего хочет моя малышка?
— Отсутствия перемен настроения и некоторой стабильности в моей жизни.
— Как насчёт пони?
— Хорошо.
Парень, если я кому-нибудь понадоблюсь, я принимаю попкорновую ванну. Я читал об этом в журнале «Мужское здоровье» во сне.
— Чёрт, добирались до него 40 минут! Неужели нельзя было построить этот музей ближе к дому?!
— Пап, но ты же сам устроил забастовку, чтобы перенести строительство музея марок!
— Лиза, после бесчисленных ударов по голове, логика перестала быть для меня чем-то... кем-то... как-то... я люблю тебя, Барт!
— Уйду из этого мира, каким пришел: грязным, кричащим, оторванным от любимой женщины!
— Быстро и глупо. Так умру я.
Феномен в том, что хотя люди ходили в 1990-х на митинги, сформировали свое мнение сначала о Горбачеве, потом о Ельцине и Путине, наблюдали создание и распад партий и партиек, написали много разных слов о качестве Думы, правительства и проблемах общества, и снова походив на митинги в последний год, никто из них — из нас — так и не пожил в условиях сменяемости и выборности власти. А стало быть, и не понимает сколь-либо глубоко, что такое политика.