Перечислять чужие несчастья — не значит сострадать им, а произносить возвышенные слова — не значит им следовать.
Когда нас волнует что-то своё, мы глухи к чужим заботам и бедам. Я, по крайней мере, была глуха.
Перечислять чужие несчастья — не значит сострадать им, а произносить возвышенные слова — не значит им следовать.
Когда нас волнует что-то своё, мы глухи к чужим заботам и бедам. Я, по крайней мере, была глуха.
Я знала, что у людей, сильных духом, в минуты опасности обостряются лучшие качества. У слабых же наоборот, обнажается то, что они скрывают от окружающих, чего сами стыдятся... Всё у них происходит как у неопытных шофёров, попавших в аварийные обстоятельства: не в ту сторону крутят руль, не в то мгновение нажимают на тормоза.
Трудно благодарить от души ежедневно. Всё, наверно, может стать будничным: и забота, и готовность пожертвовать за тебя жизнью. Несправедливые чувства... Но Павлуша другого отношения к себе и не ждал.
— Не предупреждайте заранее, что в комнату войдёт красивая женщина, если не хотите добиться эффекта разочарования, — посоветовал Геннадий Семёнович. — Это известно, но истина не бывает банальной.
Он был самородком. И, подобно самородкам, извлекаемым из земных или горных пород, был небольшим, неотшлифованным, но бесценным.
Какое бы несчастье ни случилось, таким ужасным оно быть не может, и, что бы там ни случилось, все как-нибудь обойдется, не волнуйся.
У несчастья есть одна особенность: стоит случиться чему-то худшему — и понимаешь, что на самом деле это было счастье.
— Итак...
— Мне нужно найти Луи и сказать, что всё кончено.
— Если ты этого хочешь...
— Так будет правильно.
— Ты действительно любишь его, да?
— Да, но не так, как я люблю тебя. У нас с Луи всё по-другому. Светлее. Проще. Он делает меня счастливой.
— А я нет...
— То, что происходит между нами — Великая Любовь. Она сложная. Напряжённая. Всепоглощающая. Не важно, что мы делаем и сколько мы ссоримся. Она всегда будет связывать нас. Что значит простое счастье по сравнению с этим. Правда?