Перечислять чужие несчастья — не значит сострадать им, а произносить возвышенные слова — не значит им следовать.
Когда нас волнует что-то своё, мы глухи к чужим заботам и бедам. Я, по крайней мере, была глуха.
Перечислять чужие несчастья — не значит сострадать им, а произносить возвышенные слова — не значит им следовать.
Когда нас волнует что-то своё, мы глухи к чужим заботам и бедам. Я, по крайней мере, была глуха.
Я знала, что у людей, сильных духом, в минуты опасности обостряются лучшие качества. У слабых же наоборот, обнажается то, что они скрывают от окружающих, чего сами стыдятся... Всё у них происходит как у неопытных шофёров, попавших в аварийные обстоятельства: не в ту сторону крутят руль, не в то мгновение нажимают на тормоза.
Трудно благодарить от души ежедневно. Всё, наверно, может стать будничным: и забота, и готовность пожертвовать за тебя жизнью. Несправедливые чувства... Но Павлуша другого отношения к себе и не ждал.
— Не предупреждайте заранее, что в комнату войдёт красивая женщина, если не хотите добиться эффекта разочарования, — посоветовал Геннадий Семёнович. — Это известно, но истина не бывает банальной.
Он был самородком. И, подобно самородкам, извлекаемым из земных или горных пород, был небольшим, неотшлифованным, но бесценным.
По-моему, на свете только три несчастья и есть: жить зимой в холодной квартире, летом носить узкие сапоги да ночевать в комнате, где пищит ребёнок, которого нельзя посыпать персидским порошком.
Счастливые люди не вешают на других свои «неразрешимые» проблемы. Когда человек счастлив, с ним легко общаться, он не просит решать его проблемы и не рассказывает о плохом. Да, у него случаются неприятности, но они как летний дождик: проливаются и быстро сменяются солнцем. Он о них говорит, но он в них не живёт. У него от собственных проблем может болеть голова. Но он не считает, что от них голова должна болеть у вас.