Каждый может нагадить, а смыть и побрызгать освежителем — только герои.
Быть домохозяйкой — твоя козырная карта!
Каждый может нагадить, а смыть и побрызгать освежителем — только герои.
— Отлично, теперь смотреть фильм будет не так страшно!
— А не проще ли будет вообще не смотреть, если вам так страшно?
— Ну я же герой, знаешь ли!
Даже великий герой, спасший свою страну в критический момент, отлучается время от времени в туалет. И кто знает, может быть, именно там, в том самом месте, он выстроил свой гениальный план, что привёл к победе и славе. Вот только, даже если это и так, ни один мастер никогда не запечатлеет столь житейскую сцену в своем произведении.
Ты — Море, спокойное расслабленное — Море, наполненное теплом — Море. Никто и ничто не может взволновать Море. Потому что твоя бейсбольная бита всегда рядом.
У Гектора была физиономия героя. В нем чувствовалась готовность перейти к действию, пренебречь всеми опасностями, грозящими всему огромному человечеству, воспламенить толпы женщин, организовать отпуск для всей семьи, побеседовать с соседями в лифте и даже, если он будет особенно в ударе, понять фильм Дэвида Линча.
— Я уже скучаю по тебе, мой хмурый летающий грызун... На чём я остановился перед тем, как меня так грубо...
— ... набили свинцом?
— Ау!... Харли?
— Харлин! Мне сообщили, что какой-то разодетый под Джокера урод сражался с двойником Бэтмена. Ты выглядишь, как надо, и смелости тебе не занимать, но ты не имеешь права подражать ему! Джокер был героем, а ты ему и в подмётки не годишься!
— Харли, это я! Я и есть Джокер! Смотри — у меня на трусах написано!
— Не смешно, урод! Никто не имеет права выдавать себя за моего «мистера Джея»!
Итак, что касается нынешней проблемы глобального потепления... Думаю, мы сможем решить её, вместе построив огромного героя, чтобы он защищал Землю! Кстати, возражений я не принимаю.
Одна моя знакомая пять часов визжала на табурете. К ней пришла мышь и гуляла по кухне как по гастроному. Мыши хотелось на ужин чего-то необычного.
Женщина боролась с грызуном противным голосом. Мышь морщилась, но терпела. На шум заглядывал кот, но чисто посмотреть. Он был пацифист, в его душе росли тюльпаны.
Потом пришёл муж и спас всех шваброй. Бросил, промахнулся, и уже по звону посуды мышь поняла, больше здесь ей не рады. Пора.
Конечно, виноват муж. Ему показали щели за плинтусом: «эти огромные дыры, скоро в них динозавры поползут, не смей орать на кота, он не виноват что в доме нет мужчины, это ты моральный импотент, он не любит мышей, сам её ешь, может ему и раковину за тебя чинить?»