Порой хочется застрелить бюрократию серебряной пулей.
— Похоже, заперто. У тебя есть отмычка?
— Конечно! [вышибает ногой дверь]
Порой хочется застрелить бюрократию серебряной пулей.
Парни, ну те, что до усрачки боятся русских, строят бомбоубежище... надеюсь, здесь тот случай.
— Что бы ни случилось, мы — семья, верно?
— Ты так говоришь, как будто это все исправит, словно можно изменить тот факт, что все до единого наши разлады — именно оттого, что мы — семья.
– Чего конкретно ты хочешь? Обещаешь миру блаженство и покой, но какая тебе выгода?
– Хочу получить своё.
– И что же?
– Всё.
– Всё?
– Я была началом... я же буду концом. Я буду всем сущим.
– Значит... это ты. Получается, ты Бог.
– Нет. Бог был свет, а я тьма.
– А что потом?
– Это всё, что тебе пока следует знать.
[Дин пытается убить Тьму ангельским клинком]
– Ты же понимал, что это бесполезно. Я знаю, что ты воин, борьба – это твой инстинкт, но... со мной нельзя бороться.
— Где кольт?
— Украли.
— Прости. У меня, кажется, кровь запеклась в ушах. Мне послышалось, ты сказал, будто вы такие идиоты, что позволили вытащить кольт из ваших кривых лап?
Пошел вон с моей собственности, пока я тебя так солью не набил, что срать будешь маргаритой.