Михаил Константинович Щербаков — Любовь, как истина...

Конца не будет череде учёных книг.

Словарь в пустыне — невеликая подмога.

Блажен, кто духом твёрд и в истину проник.

Но истин много, много...

Порой Фортуна предо мною, как во сне,

встаёт — и вижу, что глаза её незрячи.

Дразня обилием, из года в год богаче,

её сокровища подмигивают мне.

Краду!.. В наш век один ленивый не крадёт.

Беру запретный плод и звонкую монету.

Слепа судьба и даже ухом не ведёт.

Но счастья нету, нету...

0.00

Другие цитаты по теме

... я никогда не бываю достаточно счастлив. Я всегда ищу способ что-то улучшить, что-то поменять.

В мире временных, постоянно сменяющих друг друга явлений всем людям хочется, чтобы их счастье длилось вечно, а страдания побыстрей закончились. Потому что если страдания будут продолжаться бесконечно, можно сойти с ума. И человеку нужен какой-то очень сильный стимул, чтобы этого с ним не произошло...

В жизни нет ничего дороже любви. Все мы не очень счастливы, потому что в нас мало любви. А может и любви в нас мало, потому что мы несчастны?

У слова «счастье» нет множественного числа, а у слова «несчастье» — есть.

Под белым полотном бесплотного тумана,

Воскресная тоска справляет Рождество;

Но эта белизна осенняя обманна -

На ней ещё красней кровь сердца моего.

Ему куда больней от этого контраста -

Оно кровоточит наперекор бинтам.

Как сердце исцелить? Зачем оно так часто

Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?

Каким его тоску развеять дуновеньем?

Как ниспослать ему всю эту благодать -

И оживить его биенье за биеньем

И нить за нитью бинт проклятый разорвать?

Книга о счастье состояла бы из одной страницы. О грусти можно писать бесконечно...

Истина хороша только в той мере, в какой мы можем сносить ее безобразие. Но есть вещи до такой степени гнусные в их естественной наготе, что лучше навеки ослепнуть, чтоб их не видеть.

Счастье, если оно приходит, то не приходит одно, так же, как и беда.

Жизнь, как счастье, не поддаётся экспертизам. А счастье мы можем обрести, только когда поймём самих себя. И тогда нам явится единственная, неповторимая и дающая нам удовлетворение истина.

Какой смысл в истине, красоте или познании, когда кругом лопаются сибиреязвенные бомбы? После той войны и была впервые взята под контроль наука. Люди тогда готовы были даже свою жажду удовольствий обуздать: всё отдавали за тихую жизнь. С тех пор мы науку держим в шорах. Конечно, истина от этого страдает. Но счастье процветает. А даром ничто не даётся. За счастье приходится платить.