— Хотите выглядеть взрослыми? Ведите себя соответственно.
— Э... Тут какая-то путаница. Я не против оставаться ребенком. Взросление — фишка Томми.
— Хотите выглядеть взрослыми? Ведите себя соответственно.
— Э... Тут какая-то путаница. Я не против оставаться ребенком. Взросление — фишка Томми.
Как мне стать взрослым самостоятельным мужчиной, если со мной обращаются как с ребенком.
— Такое ощущение, что самого главного я не догоняю.
— Это нормально, просто ты стал взрослым.
— И что, всё? Больше ничего не будет?
— Нет. Но можно попробовать выпрыгнуть в окно.
В принципе, виновата цикличность. Ведь как мы взрослеем? Произносишь грубое слово, как твой отец. Начинаешь пить вино и водку. Потом раздеваешься и ложишься с кем-то в постель. Тоже, очевидно, как твой отец. Хотя о деталях можно только догадываться. А потом твой сын вдруг ломает руку, как сын твоих родителей. То есть ты сам. И всё. Круг замкнулся.
— Мы все взрослеем.
— Увы.
— Почему?
— Думаю, лучше бы все были одного возраста. Как шток-розы. Прежде чем начнут увядать.
— Что ж, благодарю, мама. От твоих комплиментов никуда не скрыться.
— Хасинта, прости за разбитое зеркало...
— Ничего страшного, это всего лишь семь лет несчастий, они пролетят как один миг!
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.
Есть мужчины, которые, знакомясь с несчастными женщинами, умудряются их делать более несчастными.
— Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле.
— Да ладно, Чарли?
— Я стараюсь перестать.