Первая же сигаретная затяжка отбрасывает меня назад, в прошлое, когда беззаботная десятилетняя девочка верила в новогодние чудеса, радовалась какой-то ерунде вроде Деда Мороза и обижалась по пустякам.
— Мы играем в одни игрушки, Максим. Вот в чем дело. А сами становимся игрушками в руках других.
И у меня есть крохотное укромное место, где хранится кое-что сокровенное, но я запер это место на замок, а ключ выбросил. Сейчас осталась игра, только игра, и ничего более.
Чтобы попасть в мир ужасных сновидений, мой друг, надо для начала кого-нибудь убить.
В небе, подернутом полупрозрачной пеленой, шла ожесточенная схватка между сворой голодных грязно-серых облаков и луной. Облака с остервенением пытались разорвать вечную страницу на части, и она, сопротивляясь, судорожно вспыхивала и гасла. Наконец луне удалось вырваться, она стряхнула с себя остатки цепляющегося мрака и засияла во всем величии своей гордой холодной красотой.
Все на свете народы гордятся своей историей. Когда сложно, народы оглядываются назад, и становится немного легче. Только русские смотрят всегда лишь в будущее. У русских прошлого нет. Что-то напутано с нашей историей, а что — уже и не разберешься.
Ты тоже пережила сложные вещи. Настолько сложные, что человек даже себе затрудняется их говорить. А теперь вот так рассказывать их другому, должно быть также сложно, будто проживать их снова. Что бы ты не пережила, это опыт сделал тебя таким. Теперь, если я вычеркну тебя из своей жизни из-за твоего прошлого, я совершу большую ошибку. Что такое любовь, если не любить человека с его ошибками и правильными поступками? Разве может быть непрощающая любовь?
Cлайд с цитатой