Чтобы изменить жизнь, во-первых, нужно изменить себя.
Даже молодые способны понять, что человек меняется быстрее ветра.
Чтобы изменить жизнь, во-первых, нужно изменить себя.
А ты знаешь, что между концом и новым началом есть некий промежуточный мир? Это – раненое время. Это – болото, куда стекаются мечты и тревоги и забытые намерения. Тебе в это время будет тяжело. Но ты не должен недооценивать этого переходного периода, этого перехода от расставания к новой жизни. Не торопись. Иногда такие «пороги» оказываются шире, чем хотелось бы, и их не перешагнуть в один прием.
Тот, кто не может изменить саму ткань своих мыслей, никогда не сможет изменить реальность.
Нам нужно умирать, чтобы творить,
Нам нужно всех простить, чтобы узнать ответ,
Нам нужно верить в себя и в родных,
Нам нужен берег, который подарит нам свет.
Пришел момент все в жизни поменять
И новые вершины покорять
Поверь, мне так трудно говорить
Прощай...
Порой какая-то мелочь может изменить твою жизнь. Не успеешь и глазом моргнуть, как что-то происходит, когда ты совсем этого не ждешь. Все твои планы на будущее меняются, и неизвестно, куда тебя это приведет. Это путешествие длиною в жизнь, наши поиски света. Но иногда, чтобы обрести свет, нужно пройти через кромешную тьму. По-крайней мере, так было со мной.
Когда одна дверь закрывается перед нашим лицом, мы забываем о том, что непременно откроется другая. В другом месте, при других обстоятельствах, но точно откроется. Иногда полезно дойти до последней точки, чтобы заметить новые возможности и наконец отвести взгляд от запертой двери.
— Я, видите ли, человек независимый, — говорил граф Шальве господину с тремя звёздами, над которым он явно подсмеивался. — Почему от меня требуют, чтобы я сегодня думал то же самое, что я думал полтора месяца тому назад? Если бы это было так, моё мнение было бы моим тираном.
Волосы ее сливались цветом с охрой осенней травы, что полегла под деревьями, и в ней все меньше можно было узнать существо из другого мира, в котором оба они выросли. Воспоминания о свете и шуме знакомых улиц, о большущих домах, о девочке, которой она там была, — все это почти неразличимо померкло вдали. Недавнее настоящее слишком внезапно обернулось прошлым, а будущее представало неведомым, грозным и чужим.