Счастье есть ловкость рук и мозга.
Ибо размышлять есть
счастье, ибо грезить есть счастье.
Счастье есть ловкость рук и мозга.
Каждый, кому когда-то удавалось наполнить её жизнь радостью и занять место в её сердце, исчезал так же быстро, как кошка в ночи. Будто счастье — это всего лишь воскресное удовольствие, вроде мороженого. Её мать поступила как солнце сегодня вечером, — ушла, забрав с собой свет и тепло, а взамен оставила холод и темноту.
Отложенные на полчаса дела и прогулка по парку, любимая песня, чашка какао перед сном, поход в кинотеатр, пусть даже и в одиночестве — простые мелочи, которые могут пусть и ненадолго, но сделать тебя счастливым. Нужно только позволить себе отвлечься от суеты, а дальше всё произойдёт само!
— Как это называется, когда у тебя внутри тепло, ты всем доволен и хочешь, чтобы все оставалось так, как есть?
— Полагаю, это называется счастьем.
Нельзя танцевать «зачем-то» или «для чего-то». Танец — ради танца. Не он для нас, а мы для него. Пока есть танец, того, кто танцует, нет. И это — самое главное. Единственная наша корысть состоит в том, что когда танец закончится, мы можем быть совершенно уверены, что рано или поздно начнется новый. И это такое счастье, что я каждый день готова плакать от зависти к самой себе.
Под белым полотном бесплотного тумана,
Воскресная тоска справляет Рождество;
Но эта белизна осенняя обманна -
На ней ещё красней кровь сердца моего.
Ему куда больней от этого контраста -
Оно кровоточит наперекор бинтам.
Как сердце исцелить? Зачем оно так часто
Счастливым хочет быть — хоть по воскресным дням?
Каким его тоску развеять дуновеньем?
Как ниспослать ему всю эту благодать -
И оживить его биенье за биеньем
И нить за нитью бинт проклятый разорвать?
С высоких гор камений естества,
Что смертные зовут всегда преградой,
Я разливаюсь жизнью божества
Благословенным, чистым водопадом.
Как стая белокрылых вольных птиц,
Парящих к голубому небосводу,
Не ведая ни страха, ни границ,
Лечу я в упоенную свободу.
Мои потоки солнце согревает
И нимбом радуги счастливую венчает.