В этой стране не будут работать петиции, если даже заявление в полиции не хотят принимать. На просьбу поймать преступника, вам ответят: «А чё мне вертолёты поднять, что ль?»
— Ну и как это понимать?
— Ты — мой очередной трофей.
— Ты и моргнуть не успеешь, когда я тебя прикончу.
Победить преступность и коррупцию невозможно, точно так же, как Человеческую алчность и глупость.
Коррумпированное правительство против организованной преступности. А страдают обычные люди. Классическая история.
— Мы хотели бы, чтобы вы направили генеральному прокурору запрос на начало секретного расследования с привлечением Большого Жюри о возможных связях олдермена Гиббонса с организованной преступностью, отмыванием денег и вымогательством.
— Суперинтендант... Тереза, не дури, я понимаю Хью Киллиан, давай раскрутим этот клубок насколько сможем и затянем петлю, но олдермен Гиббонс!..
— Я не закрою дело Киллиана, пока оно не приведет нас к Гиббонсу. Если бы не было Гиббонсов, не кому было бы защищать таких, как Киллиан.
... представители новой власти, часто назначенные им же люди, многие из которых были к нему [Ельцину Б. Н.] близки, стали превышать свои полномочия. Кроме того, они не смогли устоять перед вечным российским соблазном и начали энергично набивать свои карманы. Коррупция новой власти стала принимать невероятные размеры. Когда Гайдара спросили в феврале, что ему больше всего мешает, он не задумываясь ответил: «Коррупция в аппарате управления». Причем центральная и провинциальная бюрократия словно соревновались в поисках средств личного обогащения.
Она достаточно насмотрелась на преступников, чтобы знать: преступники потому и преступники, что успешны в своем криминальном деле. Общаться с такими людьми все равно что танцевать на балу девятнадцатого века в драме, которые так любят показывать по телевидению: не знаешь, как делать правильные па и в каком порядке.
Главврач понимал своё положение не как постоянную, неусыпную и изнурительную обязанность, но как постоянное красование, награды и клавиатуру прав. Он назывался главврач и верил, что от этого названия он действительно становится главный врач, что он тут понимает больше остальных врачей, ну, может быть не до самых деталей, что он вполне вникает, как его подчинённые лечат, и только поправляя и руководя, оберегает их от ошибок. Вот почему он так долго должен был вести пятиминутку, впрочем, очевидно, приятную и для всех. И поскольку права главврача так значительно и так удачно перевешивали его обязанности, он и на работу к себе в диспансер принимал — администраторов, врачей или сестёр — очень легко: именно тех, о ком звонили ему и просили из облздрава, или из горкома, или из института, где он рассчитывал вскоре защитить диссертацию; или где-нибудь за ужином в хорошую минуту кого он пообещал принять; или если принадлежал человек к той же ветви древнего рода, что и он сам. А если начальники отделений возражали ему, что новопринятый ничего не знает и не умеет, то ещё более них удивлялся Низамутдин Бахрамович: «Так научите, товарищи! А вы-то здесь зачем?»
Если вы скажете преступнику, что его преступление не зависит ни от его натуры, ни от его характера, а от несчастных обстоятельств его жизни, он вам будет бесконечно благодарен.
— Видите ли, товарищ сержант, у моего друга несколько сдали нервы. Он сейчас сожалеет о случившемся. Мы торопимся в Москву. Не хотелось бы осложнений. Устроит ли вас эта скромная сумма?
— У меня кончились бланки квитанций...
— Не нужно квитанций. Наша вина — безмерна, ваше благородство — безгранично. Конфликт улажен?
— Улажен.
Cлайд с цитатой