Убийца (Sicario)

— Скажите нам как есть.

— Ваш язык теперь просидит в нашей тюрьме в относительной безопасности, за границей у него жизни нет. Мы с его информации устроили лёгкий шухер, чтобы Мануэль Диас помчался в Мексику, на встречу с боссом. Вот и всё. По приказу этого босса, там за стеной, каждый день людей хватают, пытают, сажают на наркоту, режут на органы, его руками или с его приказа. А особо мешающих заделывают в стены, как в том милом домике с полусотней трупов в стенах. Этот босс — Фаусто Маркон, кличка Палач, на его руках уже от семи сотен до двух тысяч мирняка включая сто тридцать полицейских и шесть агентов ФБР... Найти его, это как изобрести вакцину. Вот как это важно.

— Теперь поняли. Никаких игр в тёмную.

— Боишься темноты? Тогда начинай курить. О вот и наш смурфик, блондинка с белой сумкой. Рейгейминг, знаешь? Она попытается проглотить платёжку, придётся с горла доставать. Вот взять её. Вперёд герои.

— Там отмывание наркоденег, приезжает молодая «мамочка» и гасит «ипотеку». Кладёт строго по девять тысяч долларов, что не облагается налогом и не фиксируется в долговременной памяти. А то что за день объезжает четыре ближайших города и восемнадцать отделений банков и больше сотни банкоматов... Компьютеры конфискуем в банке и в сумке?

— Нет, только бабки. Заморозьте все его счета, до единого. Даже те которые открыты на сироток и на говорящих собачек.

Другие цитаты по теме

— Какие тут законы?

— Когда тебя пристрелят, можешь стрелять!

— Ну точно. Смотри туда. Матерь божья... забегали как курицы с отрубленой башкой. Мы теперь едем в Туссон. Времени в обрез.

— Меня сюда пускают, только если вам нужен перевозчик. Я вас тут уже из-за этих хлопушек грёбаный час жду. О Кейт, как ты?

— Она счастлива! А ты на будущее научись спать в самолёте, дольше проживёшь.

— Я не вас спросил...

— А я ответил!

Обещаю, что буду вести себя скромно,

Как самый обычный сотрудник Газпрома:

Не просто тупо деньгами швыряться,

А осторожно, чтоб не выделяться;

Куплю часы швейцарские, золотые,

Ну, чтоб не выделяться, чтоб как все остальные,

На них бриллиантов штук 10-15,

Иначе сразу начну выделяться.

— Если человек готов поставить на что-то деньги, значит, они у него лишние.

— А вдруг кто-то поставит свои последние деньги?

— Значит, он идиот! Идиотов мне не жалко.

— А всё север, суровая кузница характеров.

— Простите за любопытство, вы туда и отправились с намерением перековаться?

— Да нет, честно говоря. Подальше от стариков — надоели. Ну а потом — засосало... То есть, я хотел сказать — увлекло. Думаете, за «длинным рублём»?

— С юридической точки зрения, длина рубля измерению не подлежит, был бы честно заработан...

Дом, не оплаченный хотя бы частично, всего лишь помещение, арендованное на заемные средства.

Люди, неспособные наполнить свою жизнь здоровой любовью к деньгам, обычно страдают патологической тягой к таким вещам, как правда, честность и справедливость.

В наши дни невозможно вести преступный образ жизни, не засветив себя на камеру. Стоит честному преступнику выйти на дело, как ему тут же тычут телефоны в морду. Эти мобильные устройства породили поколение стукачей.

Ничто так не придаёт вес, как денежная масса.

— Лёва! Лёва, где вы тут живете? Лёва!!! Вы идиёт, Майский! Со мной нельзя так обходиться! Лёва, я открыла вам сердце, душу и кошелек! А он взял мои двадцать пять рублей и теперь завел моду прятаться от меня. Лёва! Ну ничего, я вам еще устрою вырванные годы!

— Шо? Какие такие «вырванные годы»? Шо?! Да шо это такое, эти «вырванные годы»? Она покажет мне «вырванные годы»! Я приличный человек, как она может так говорить? Соломон Яковлевич, ну-ка скажите за меня.

— Вы хороший мальчик, Лёва.

— Вот. А если кто-то думает, что мине нужно их двадцать пять рублей, так пусть подавятся!