Кого волнует, полукровка ты или нет. Не человек и не гуль... Ты — это ты. Гордись тем, кто ты есть.
— Хочешь сказать, что принимаешь меня?
— Нет... не так. Я могу превзойти тебя.
— Пусть даже выбор неверный?
— Ошибаюсь не я... Ошибается этот мир.
Кого волнует, полукровка ты или нет. Не человек и не гуль... Ты — это ты. Гордись тем, кто ты есть.
— Хочешь сказать, что принимаешь меня?
— Нет... не так. Я могу превзойти тебя.
— Пусть даже выбор неверный?
— Ошибаюсь не я... Ошибается этот мир.
Иногда приходится отказаться от одной вещи, чтобы спасти другую. Твоя мать этого не сделала. Это не доброта, а просто слабость...
— Да, тщеславие — это в самом деле недостаток. Но гордость … Что ж, тот, кто обладает настоящим умом, может всегда удерживать гордость в должных пределах.
— ... Вы только что говорили о моем голосе. Именно с его помощью я рассчитываю выбраться отсюда. Я каждый день беру уроки, и учитель клянется, что обеспечит мне триумфальные выступления на самых больших европейских сценах. Он говорит, что я могу стать певицей века! — с наивной гордостью закончила Марианна. Бофор помотал плечами:
— В театре? И это в театре вы надеетесь найти свою свободу и положение, достойное вас?
Да будь у вас голос, как у самого архангела Гавриила, я попросил бы не забывать, кто вы есть, — Строго сказал Язон, — Дочь маркиза Д. Ассельна на подмостках! Что это, наконец, безумие или недомыслие?
— Ни то, ни другое! — закричала она вне себя. — Я хочу быть свободной! Разве вы не понимаете, что нет больше Марианны д. Ассельна, что она умерла, умерла осенним вечером... и это вы ее убили! Что вы теперь говорите о моем имени, о моих родителях? Вы думали о них в ту ночь, когда выиграли меня за карточным столом, как лежалый товар, как рабыню, которой можно распоряжаться по своей прихоти? Вы осквернили той ночью имя маркиза д. Ассельна, отдавшего жизнь за веру и короля. А дочь его показалась вам достойной такого же унижения как матросская девка!
Слезы ярости и отчаяния брызнули у нее из глаз. Перед неистовством этой атаки Язон отступил. Несмотря на загар, он заметно побледнел и теперь с какой-то бессильной тоской вглядывался в это страдальческое лицо.
— Я не знал! — шептал он. — Памятью моей матери клянусь, что я не знал! Как я мог знать?
— Что знать?
— Кем вы были в действительности! Я не был знаком с вами! Что мне было известно о вас? Ваше имя, ваше происхождение...
— Мое состояние! — злобно бросила Марианна.
Истинная сущность человека яснее всего проявляется тогда, когда он думает, что его никто не видит.
Девушек нужно учить большому уважению к себе, к своей женской гордости. Девушку надо учить, чтобы она даже приятных молодых людей встречала с некоторым перцем...
Человека нельзя поймать, как облако, нельзя переделать его, превратив из облака в воду. Зато человек может стать твоим другом — просто прими его таким, как он есть, просто дай ему понять, что ты дорожишь им. И тогда вот оно — облако в твоих руках, и если только ты не будешь пытаться стиснуть его в кулаке, то сможешь оставить себе, оно твое. Но если попробуешь удержать, оно выскользнет у тебя из пальцев.