— Он считает, что живёт в величайшей стране мира.
— Величайшая — не значит идеальная.
— Он считает, что живёт в величайшей стране мира.
— Величайшая — не значит идеальная.
Понимание, сочувствие, доброта, любовь — это единственные идеалы. И когда мы предаём их, мы становимся теми, кого мы презираем. И мы теряем нашу человечность, и тогда после нас в мире остаётся лишь насилие и разрушение.
— Он необъективен. Мне пришлось ему это сказать.
— Дорогая, ты слишком прямолинейна.
— Но ты же не обижаешься на прямолинейность.
— Мужчины не такие, как мы. Они ранимее, мнительнее. Но считают более хрупкими нас, и в этом наше превосходство.
Каждый из нас уникален, а живя на свете, становится личностью. И когда все это одним ударом уничтожает убийца, это просто недопустимо. Костям, что вы мне приносите, я придаю лицо, узнаю имена жертв, я возвращаю им близких, а вы арестовываете убийцу. Это прекрасно. Этих врачей надо арестовывать. Ведь если они не убили ее саму, они убили ее личность.
Изгои есть в любой социальной среде. И любая среда боится своих изгоев: по ним видно, что бывает с теми, кто не может соответствовать этой среде.
— В этой машине зеркала как в пудренице!
— А что ты хотел, если выбрал машину размером с косметичку?
— Насколько важно, по-твоему, нам любить свое дело?
— Ну, это важно, но это еще не все. Большинство не любит свою работу. Скорее ненавидят. Работают по необходимости.
— А если бы не необходимость?
— Если ты можешь оставить нелюбимое дело, то почему нет.
— Руки вверх — ФБР!
— Оружие на землю — полиция США!
— Судмедэксперт... Поэтому нет оружия.
— Сейчас меня больше волнует безопасная дистанция между нами.
— Почему?
— Потому что мы едем в церковь, и ты снова будешь богохульствовать.
— Ты боишься, что если Бог поразит меня, заденет и тебя?