Отец однажды сказал мне, что ни один лорд не позволит чувствам восторжествовать над честолюбием.
Храбрые воины. Пойдем их убивать.
Отец однажды сказал мне, что ни один лорд не позволит чувствам восторжествовать над честолюбием.
— Позови Бронна, а потом беги на конюшню и вели оседлать двух лошадей.
— Лошадей?
— Ну да. Таких больших четвероногих тварей, которые любят яблоки. Ты их уже видел, я уверен.
Красивая баба. Такое достоинство и грацию у шлюхи редко встретишь. Хотя она себя, конечно, считает скорее жрицей. В этом‑то, пожалуй, и весь секрет. Не столь уж важно, что мы делаем, – важно как.
— Потому что короли, как мальчики, так и пьяные олухи, могут позвать других сильных мужчин с мечами.
— Значит, этим другим воинам и принадлежит власть. Или нет? Откуда они берут свои мечи? И опять-таки почему повинуются чьим-то приказам? — Варис улыбнулся. — Одни говорят, что власть заключается в знании. Другие — что её посылают боги. Третьи — что она даётся по закону.
— Моя дражайшая сестрица, похоже, принимает меня за Неда Старка.
— Я слыхал, он был выше ростом.
— Только не после того, как Джефф снял с него голову. Надо было одеться потеплее — ночь холодная.
— Мы что, куда-то едем?
— Блестящий ум. Наёмники все такие?
— Король делает что хочет.
— Эйерис Таргариен тоже делал что хотел. Разве мать не рассказывала тебе, что с ним случилось?
Отвага сродни безумию — так я по крайней мере слышал. Какое бы проклятие ни тяготело над башней Десницы, я, хотелось бы думать, настолько мал, что он меня не заметит.
— При чём же здесь боги?
— Боги создали не только наши души, но и тела — разве не так? Они дали нам голоса, чтобы мы возносили им молитвы. Они дали нам руки, чтобы мы строили им храмы. Они вдохнули в нас желание, чтобы мы и этим способом покланялись им.
— Не забыть сказать об этом верховному септону. Если бы я мог молиться своим мужским естеством, я был бы гораздо набожнее.
Ты не чувствуешь ни ран, ни ноющей от доспехов спины, ни пота, льющегося тебе в глаза. Ты перестаешь чувствовать, перестаешь думать, перестаешь быть собой, остается только бой и враг – один, другой, третий, десятый, и ты знаешь, что не подвластен усталости и страху в отличие от них. Ты жив! Вокруг тебя смерть, но они так медленно поворачиваются со своими мечами – ты танцуешь среди них, смеясь.