Моим попыткам представить тебя как альфа-самца не способствовало то, что ты расплакался.
— Мы вообще-то переживаем за тебя.
— Не будем драматизировать. Я просто сяду на поезд и уеду навсегда.
Моим попыткам представить тебя как альфа-самца не способствовало то, что ты расплакался.
— Мы вообще-то переживаем за тебя.
— Не будем драматизировать. Я просто сяду на поезд и уеду навсегда.
— Шелдон, я знаю тебя уже много лет и скажу тебе со всей любовью, на которую способен. Эми права, а ты нет.
— Но ты даже не знаешь..
— Не важно!
— Но в свою защиту..
— Не важно!
— Но ты даже не хочешь выслушать мою точку зрения!
— Хорошо, Шелдон, и какова же она?
— Ну..
— Нет, я поддерживаю Эми.
— Я думаю, ты знаешь, зачем я здесь.
— Ну, я всегда полагала, чтобы изучать нас, исследовать наши слабости и докладывать обо всем своим инопланетным хозяевам.
— Знаешь, а некоторым людям наши попытки сохранить отношения на огромном расстоянии могут показаться прекрасными. Они скажут «Любовь сильнее, чем километры, которые вас разделяют».
— Когда я приду к власти, подобные особи будут стерилизованы.
— Покажите мне свои сопли! Свои сопли!
— Высморкайся и проваливай отсюда.
— Это не велосипед с мандаринами!
— Безумец! Позвоните в полицию!
— Нет! Не звоните в библиотеку. Покажите мне свои сопли.
— ?
— У меня в кровати быки. Много! Много быков!
— Сhaaaaa!
— Oy Vey!
— Знаешь, мне интересно. А почему ты не получил права в шестнадцать, как и все остальные?
— Я был занят другими вещами.
— Какими же?
— Изучал пертурбационные амплитуды в N=4 суперсимметричных теориях, что привело к повторному исследованию свойств ультрафиолета в многопетлевой N=8 супергравитации, используя современную теорию твисторов.
— Ну, а когда тебе было семнадцать?..
— Слушай, я тут заметил, что Леонарда частенько подкалывают по поводу его отношения с Пенни.
— Да. И если вы хотите поучаствовать, то все строится на том, что их любовь маловероятна и обречена.
— А почему в стене дыра?
— Почему в моем новом кабинете дыра? Я пришел к двум возможным сценариям. В стене было нечто такое, что понадобилось человеку снаружи. И второе, более пугающее — в стене было нечто, что захотело на свободу.