Такова одна из примет нашего времени — мы узнаем о событиях, случившихся на других континентах, практически в тот же миг, и можем не заметить смерти соседа, от которого нас отделяет всего лишь стена ванной комнаты.
В сущности, интеллектуальный мир достаточно доверчив к самооценке человека; здесь можно весьма преуспеть, просто веря в себя, — эта вера легко передается окружающим.
Взгляд темных глаз всегда кажется обращенным внутрь, сосредоточенным на себе, а то и просто скрытным. Голубые же распахиваются навстречу собеседнику, отчего тот немедленно чувствует свою исключительность.
Совесть имплицитна, сказал он, она подразумевается, даже если отсутствует, и потому свободный от этой категории роман так же невозможен, как жизнь без совести.
Мне нравится загромождать комнату. Если я вижу пустое пространство, то заполняю его — ему же это было безразлично или, наоборот, нравилась пустота. Комната оставляла впечатление холодной — холодной не в смысле температуры, — и пустота это усиливала. Впечатление терпеливого, рассчитанного ожидания.
Возможно, мы подсознательно считаем, что великими писателями становятся те, кому просто очень этого хочется, — нужно только сохранить это стремление до тех пор, пока твое величие не станет очевидно всем остальным.
Возможно, мы подсознательно считаем, что великими писателями становятся те, кому просто очень этого хочется, — нужно только сохранить это стремление до тех пор, пока твое величие не станет очевидно всем остальным.
Нам свойственно думать, что мы знаем, и ясно видим то, что видим, — пока люди или события не докажут обратное, что почти всегда и происходит. Когда случается с другими, мы невозмутимы; когда же с нами, то ощущаем это как чудовищную несправедливость, почти предательство — наверное, так воспринимается смерть.
Еще у нее было очарование непохожести; француженки могут и не быть красивее англичанок, но они иначе воспринимают себя — и потому часто оказываются привлекательнее. Наверное, то же можно сказать и о мужчинах: их вспыльчивость часто комична, но вызвана она живостью, пылом и желанием нравиться, которые и делают их более притягательными.
В пустыне в песках догнивают одни,
Плaмя костров поглотило других.
Поняли всю бесполезность войны
Те, кто случaйно остaлись в живых.
В этой озаренной ярким пламенем свечей комнате хранятся жизнеизмерители. Стеллаж за стеллажом тянутся приземистые песочные часы – по одному стеклянному сосуду на каждого живого человека. Они работают беспрерывно, не требуя завода, все льют и льют свой мелкий песок из будущего в прошлое. Каждая падающая песчинка добавляет неприметный шелковый звук в общий свист, отчего кажется, что помещение полнится звуком морского прилива.
А вот и обладатель этой чудной комнаты, он медленно и величаво шествует вдоль стеллажей. Вид у него озабоченный. Его зовут Смерть.
Cлайд с цитатой