— Зацени, Шлем! Это — Бруклин! Ну, как тебе?
— Здорово.
— Это помойка.
— Не говори так. Это же наш район.
— А мне плевать.
— Зацени, Шлем! Это — Бруклин! Ну, как тебе?
— Здорово.
— Это помойка.
— Не говори так. Это же наш район.
— А мне плевать.
Американцы исходят из принципа, что дипломатические переговоры хороши, но они будут еще лучше, когда на столе лежит «Парабеллум».
Рай как-то лучше воспринимается в люксе модного отеля, чем в шалаше, сдуваемом порывами ветра.
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»