Может ли быть что-нибудь хуже, чем иметь в качестве постоянного спутника собственного убийцу?
Руки будто помнили топографию его тела, и даже губы помнили его поцелуи.
Может ли быть что-нибудь хуже, чем иметь в качестве постоянного спутника собственного убийцу?
Вот это было истинное удовольствие — или одно из них: когда есть кому ночью рассказать о событиях дня.
Есть наука криминология... Модель поведения у человека не меняется. Это интересно. Есть известный криминолог, наш академик, академик Кудрявцев, он много трудился в советское время, у него, кстати, основная часть работ была посвящена личности преступника. Вы знаете, личность, структура личности, по большому счёту не меняется, особенно это касается убийц. Здесь есть такая прекрасная богословская форма словесная: при убийстве погибают два человека — погибает тело убитого и душа убийцы.
— Самые страшные убийцы — это те, кто полагает, что жертвы заслуживали такой участи. Главы стран уничтожали целые поколения по тем же самым мотивам.
— Но для убийства все равно не может быть оправдания.
— Нет. Конечно, кроме одного. Спасение невинной жизни.
Убийцы — не те, кто делает кинжалы, а те, кто пользуется их изделиями; так и обо мне злословят не клеветники, а ты, если ты пользуешься их клеветой.
— Убей его, он убил моего брата!
— Да. А твой отец убил его отца. Ты теперь король, Эрик, король! Ты должен быть мудрым.
Убийца, в сущности, есть высший вид игрока, ибо его ставка — не деньги, а собственная жизнь.
— Тебе нельзя встречаться с Аланом, он может быть убийцей.
— Я на сто процентов уверена, что он невиновен.
— Основываясь на чем?
— На том, что он может стать моей будущей половинкой!
— Он может стать будущим заключенным!
— Почему ты никого не позвала, а сразу побежала к нему?
— Потому что когда меня ранили, я помню, как думала, что лицо моего убийцы — это последнее, что я увижу. То же самое могло случиться с ним. Он должен был увидеть что-то хорошее перед смертью.