Люди выдают, чтобы спасти свою шкуру и жизнь, но когда хотят отомстить – лгут.
— Лютик! Не спи в седле!
— А я и не сплю. Я творчески мыслю.
Люди выдают, чтобы спасти свою шкуру и жизнь, но когда хотят отомстить – лгут.
— Черт! Глянь-ка, Мильва, что там такое?
— Просто тебе ухо оторвало. Ничего страшного.
— Тебе легко говорить. Я, понимаешь ли, любил это ухо.
Не может быть правилом то, из чего есть исключения. И, пожалуйста, не надо говорить, что, мол, исключения подтверждают правила.
Нет Предназначения… Оно не существует. Единственное, что предназначено всем, — это смерть.
Оставь сказителей в покое. Если им не хватит материала, они сами что-нибудь придумают. А имея в руках истинный материал, они его исказят.
– А тебе не кажется, – усмехнулся он, – что мое неверие в смысл такого транса заранее перехеривает его целесообразность?
– Не кажется. И знаешь почему? – Нэннеке наклонилась, заглянула ему в глаза, странно улыбнулась. – Потому что это было бы первое известное мне доказательство того, что неверие имеет какую-либо силу.
— Если кто-нибудь остановит, прикинемся солдатами.
— Хорошо. В случае чего скажу...
— Мы прикинемся глупыми солдатами!
— История? Родерик де Новембер? Читал, читал. Когда учился в Оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов.
— А первое?
— География, — серьезно сказал поэт. — Атлас мира был большой, за ним легче всего было скрыть пузырь с водкой.
— Ты, седой подонок, по-прежнему плохо считаешь, — прошипела Фрига. — Тебе снова нужно помочь посчитать? Ты один, а нас трое. Значит, нас больше.
— Вас трое, — ведьмак обвел их взглядом, — а я один. Но все же вас не больше. Это математический парадокс и исключение из правил.