— Ладно, я попытаюсь. — Голос его звучал неуверенно. — Но если у меня ничего не получится…
— Ты попытаешься еще раз.
— Ладно, я попытаюсь. — Голос его звучал неуверенно. — Но если у меня ничего не получится…
— Ты попытаешься еще раз.
— Ты можешь уйти, когда тебе захочется, Лукреция, — осторожно посоветовал Адам.
— Что? Я даже подумать не могу оставить тебя наедине с этой извращенкой! Она явно не в себе.
— Ничего подобного, — не удержалась Лила. — А что до того, что я останусь с ним наедине, то я провела здесь несколько недель до вашего появления.
Щеки Лукреции залил яркий румянец.
— Что она хочет этим сказать, Адам?
— Призови на помощь свое воображение, Лукреция, — ответил он.
— Ты и в самом деле предавался… предавался…
— Сексуальным развлечениям. Что, не можете этого произнести? — поддразнила ее Лила. — Он меня целовал. И не однажды.
— Не только целовал, но и наслаждался этим, — мягко добавил Адам. — Очень.
Но кто посмеет сказать, будто Господь нас покинул? Вас хотят заставить усомниться в ангелах. Братья мои, ангелы здесь. Нет, не подымайте ваших глаз. Небеса пусты. Ангелы здесь, на земле.
Сосредоточьтесь на том деле, которым вы занимаетесь. Солнечные лучи не могут ничего прожечь, пока их не сфокусируешь.
Знаешь, мой отец мне всегда говорил: если не знаешь, как поступить в трудной ситуации, то поступай всегда по совести. Возможно, ты ошибешься, но тебе никогда не будет стыдно за твой поступок.
Обещаю, что не позволю ни одному человеку, ни единому слову, ни единому негативному замечанию испортить ни единой секунды, ни единой минуты, ни единого часа, ни единого дня моей жизни.