А что благородство, а в чем тут подлость,
Тебе ли бояться молвы досужей,
И если война — пусть война без правил,
И если победа — любой ценою -
Никто не посмеет судить!
А что благородство, а в чем тут подлость,
Тебе ли бояться молвы досужей,
И если война — пусть война без правил,
И если победа — любой ценою -
Никто не посмеет судить!
Монета встанет на ребро,
Фортуна выбросит зеро,
Плати судьбой за жизнь,
А жизнью — за судьбу!
Где же ты, зачем уехал
В край далёкий воевать?
Я дождусь тебя, мой рыцарь,
Даже если долго ждать.
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.
Войну развязывают не народы, а правители. Не солдат надо винить, а того, кто тащит их на войну.
Я еще могу понять, когда кто-то боится борьбы и держится в стороне. Но когда ты делаешь вид, будто никакой войны и не было, я просто не нахожу слов.
— Как глупо. Ты собираешься отказатся от жизни, которую чудом сохранил на поле боя?
— Именно потому, что она так тяжело мне досталась, я обязан это сделать.