Жалость нужна и слабому, и сильному: у неё две стороны.
Мы никогда не должны жалеть себя. Как бы нам не было плохо, может стать еще хуже.
Жалость нужна и слабому, и сильному: у неё две стороны.
Алексей Максимович, дорогой мой Горький, необыкновенный большой человек, Вы опутаны цепями жалости.
И все же Даэйрет не могла пожалеть этих эльфов. Что-то в них противилось жалости. Даже сейчас, еле-еле тянущие ноги, одетые с чужого плеча, они были полны достоинства — настолько, что порой казались такими же гордыми и высокомерными, как и их сородичи из войска, в ярких одеждах и сверкающих доспехах.
Жаль вещей, которые хочется, но невозможно исправить. Но ещё больше жалости заслуживают те вещи, которые можно легко исправить, но не хочется.
Жалость со стороны некоторых людей — унизительная подачка, и хочется швырнуть её обратно тому, кто с ней навязался. Эта жалость присуща грубым, эгоистическим сердцам; в ней сочетается раздражение от неприятных нам сетований с тупой ненавистью к тому, кто страдает.
То, что вы вложили в человека всю свою душу, ещё не даёт вам права вынимать из него его собственную.
... И он расплакался, куда там – разрыдался, повергнув меня в тихий ужас, пусть я и жалел его всем сердцем. Страшно, знаете ли, наблюдать, как человек, всегда державший себя в руках, полностью теряет контроль над собой. Я постоял у двери, потом подошел к нему и обнял за плечи. Он схватился за меня обеими руками, как утопающий за брошенный спасательный круг, и, по-прежнему рыдая, уткнулся мне в живот. Потом, совладав с нервами, Мурс извинился. Он не решался встретиться со мной взглядом, стыдясь, что позволил себе распуститься до такой степени. Не любят люди, когда их видят в таком состоянии. Могут даже возненавидеть того, кто стал невольным свидетелем открытого проявления чувств.