У каждого свой путь, – тоже со вздохом сказал Тормод. – И человек может только одно: пройти его достойно.
Зло само покарает себя, а добро само вознаградит тебя.
У каждого свой путь, – тоже со вздохом сказал Тормод. – И человек может только одно: пройти его достойно.
Они назвали меня оборотнем за то, что я сам выбрал себе семью и господина! – с недетской твёрдостью говорил он. – Сам! Выбрал, а не принял тех, что дали боги от рожденья! Я не овца, чтобы стоять в том загоне, куда поставили!
Уже много лет он радовался её радостям и печалился её печалью и постепенно забыл свои.
Время равняет с землёй города, но остаются курганы, холмы, река, трава и берёзы – всё те же, живые, не ведающие старости и смерти. И от земли, исхоженной ногами десятков поколений, согретой многовековым пламенем очагов, политой потом и кровью, тысячу лет спустя будет подниматься тёплое дыхание памяти.
В глазах Загляды, в румянце на щеках, в каждой чёрточке её лица светилось такое счастье, какого напрасно добивался от неё Вышеслав. И может быть, способность испытывать эту радость, чистую, как блеск солнца на берёзовых ветвях, и делала Загляду краше и милее даже высокородной красавицы и умницы Прекрасы.
Главное – идти, двигаться вперед. А движение в поиске судьбы всегда направлено в одно место – внутрь. Судьба – не где-то. Судьба – всегда с тобой, и путь к ней – это путь внутрь себя.
Они помнят о смерти, неизбежно стерегущей каждого, одного раньше, другого позже, одного на поле битвы, другого дома или в пути. И нет смысла прятаться за чужие спины в надежде уберечься от неё. Она достанет любого и везде. И честь мужчины в том, чтобы встретить её достойно.
Так боги устроили мир – одно умирает, а другое должно родиться в свой черёд, – говорил он. – И это не так уж плохо. Если бы люди не умирали, то скоро даже воды в Волхове не хватило бы на всех.