А я друзьям протяну руки, на ладонях пополам откровенность: даже если умру в разлуке, вам останется моя верность.
Он узнал, что друг — это хороший нож,
Что среди трех героев два дурака,
Что любое слово — это ложь,
И если сам себе не врешь,
То будешь бить исподтишка.
Ты изначально один, но, даже если есть друг,
Он не увидит всех бед на ладонях твоих рук,
Он за тебя не станет смелым, если ты оторопел,
И за тебя сказать не сможет то, что ты сказать хотел.
— Так ты мне дашь доступ к базе?
— Конечно. А что я получу взамен?
— А тебе мало моих процентов?
— Их я получу с первым клиентом, а база тебе нужна сейчас...
— Лёва, вот что с нами происходит?
— В смысле?
— Мы ведь с тобой десять лет играли в хоккей, три года снимали одну квартиру, я помню все имена твоих девушек...
— Сейчас я люблю только одну девушку, её зовут Польза.
Я не вижу тебя, но знаю, что ты здесь. Чувствую. С самого приезда я ощущаю, что ты болтаешься где-то поблизости. Хотел бы я увидеть твоё лицо, заглянуть тебе в глаза, сказать тебе, что здесь хорошо. Хорошо просто к чему-то прикоснуться. Вот – прохладно, приятно...
Покурить, выпить кофе. А сделать это одновременно – просто фантастика.
Или рисовать: знаешь, берешь карандаш и проводишь жирную линию, а потом – линию потоньше, вместе получается красиво.
Или когда замёрзли руки, потираешь их, смотри, это здорово, так приятно! Столько замечательных вещей! Но ты не здесь – это я здесь.
Хотел бы я, чтобы ты был здесь.
Хотел бы, чтобы поговорил со мной. Потому что я – друг. Companero!
Шон — это Шон. Такое стихийное магическое бедствие в чёрном балахоне. Налетает, кружит как вихрь, так что полностью теряешь ориентацию в пространстве... а потом уносится дальше, по своим делам. А ты остаёшься стоять, растерянно хлопая глазами и пытаясь прийти в себя. Можно ли дружить со стихией? С ливнем, смерчем, штормом? Вот то-то и оно...
Скатившись с горной высоты,
Лежал на прахе дуб, перунами разбитый;
А с ним и гибкий плющ, кругом его обвитый.
О Дружба, это ты!
Cлайд с цитатой