По *** абсолютно — хата моя с краю,
Кого и на каком районе у вас убивают,
А за свою жопу пикуй, чтоб была согрета.
Дворовый лай не слыхать за стеклопакетом.
По *** абсолютно — хата моя с краю,
Кого и на каком районе у вас убивают,
А за свою жопу пикуй, чтоб была согрета.
Дворовый лай не слыхать за стеклопакетом.
Посреди степей снежных, не знающих меры,
На руках — ржавый лом, за пазухой — слепая вера.
Вряд ли это отражение моей натуры,
Просто вряд ли я дойду до подъезда без арматуры,
Вряд ли провожу солнце свое, согрею губы,
Встречу или найдут её холодную за трубами.
Свою судьбу взять в руки — вольная душа,
На Бога надеяться и самому не плошать.
Город разлагается, падальщики парят.
Ждем пополнения в ополченцев отряд!
Человек, который никого не любит, это тот, которого нельзя задеть, тот, кого нельзя предать, тот, кто держит ответ только перед собой.
Поблекли нежные тона,
Исчезла высь и глубина
И четких линий больше нет -
Вот безразличия портрет.
Имеет вес голоса, имеет от формул ключи,
Уводит караван свой, все маршруты изучив.
Перерезая экватор и через южную сырость,
Мы так и не поняли, как он настолько быстро вырос.
На законы наплевав, по-своему повяжет нити,
Когда не станет тем, кем его видят родители.
Взревет мотор, останется пустая трасса,
Мы смиримся с его картиной из других красок.
Каково бы ни было горе, нельзя рыдать без конца. Что-то переполняется в душе, и раздирающее отчаяние сменяется тупым безразличием.