Каждый убитый — всегда обещание страданий и горя для того, кто ждёт тебя и не знает, что ты уже мёртв.
Память репортёра всегда похожа на большой альбом со старыми беспорядочно перемешанными фотографиями; она полна воспоминаний — собственных и чужих.
Мы живём, полагая, что наши усилия, наша работа, то, что мы получаем взамен их, прочны и основательны. Мы думаем, что всё это надолго, что сами надолго. Но однажды небо обрушивается нам на голову. И оказывается, что всё, чем мы владеем, — непрочно. А самое хрупкое из всего этого — наша жизнь.
Большая часть жителей ушла с появлением императорских войск, и покинутые дома обращены в солдатские казармы, а патио и сады — в конюшни. Разграбленная церковь служит теперь пакгаузом и арсеналом, алтарь разломан и пущен на дрова для бивачных костров.
Какого черта я торчу здесь и развожу дурацкие рацеи вместо того, чтобы преподавать физику в Меце? Несчастный я человек... Как меня занесло в эту дыра, в самую что ни на есть европейскую глухомань?
Уж лучше в бою кончина,
Чем драпать, не давши сдачи.
Кто сдрейфил, тот не мужчина,
И не испанец, тем паче!
А новые рынки появятся непременно. Посмотрите на русских... Если царь объявит Франции войну, им понадобится всё на свете.
Войну развязывают не народы, а правители. Не солдат надо винить, а того, кто тащит их на войну.
Возьмем свой старый добрый рог и песню запоем,
Чтобы весь мир услышать мог, как в битву мы идем.
Cлайд с цитатой