Американцы нам гнали столько материалов, без которых мы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну...
— Сёмен, ты ж инвалид, навищо ты йдешь? — умоляла Мария, идя рядом и держа его за руку.
— Так я ж построил цэй бронепоезд! — объяснил он и выдернул руку.
Через три дня, 18 августа 1941, в районе станции Анновка бронепоезд «Маршал Буденный» был в упор разбит немецкой артиллерией. Политрука-комиссара Семён Кривонос погиб от прямого попадания снаряда.
Средняя продолжительности жизни советского солдата в битве под Сталинградом не превышало суток...
Всё-таки что-то с нашей цивилизацией не так. Ты посмотри на нас, на людей, издали, с какой-нибудь отдалённой планеты. Какие-то жуткие существа, веками истребляющие друг друга и постоянно создающее всё новые средства массового уничтожения. Никто из прочих живых существ не отличается таким зверством. Хотя слово «зверство» тут не годится. Звери не собираются в войска, чтобы убивать себе подобных. Только мы, homo sapiens, одновременно с созданием «Песня песней», «Лунная соната» и «Девочки с персиками» изобретаем гильотины, танки, ракеты, бомбардировщики и отравляющие вещества для истребления таких же homo sapiens. Причём, чем выше прогресс, тем мощнее становятся средства массового истребления себе подобных.
Хочет война превратиться в историю,
И у людей чтобы память о ней прошла:
Ждет лишь война, чтоб мир позабыл ее,
Чтобы вернуться опять она могла…
Рузвельт требовал, чтобы мы отправлялись на войну. Естественно, это обеспечивало ему место в книге мировой истории. Воюющие президенты обладают большей властью, а позже большим числом страниц.
Как-то чешский экскурсовод, показывая красоты Праги – он просто светился от гордости за эти красоты, — продемонстрировал нашей группе весьма своеобразный взгляд на историю 1938-45 гг. «Видите, какая она красивая, наша Злата Прага, — говорил он. – Вся сохранилась со Средневековья, все костелы, дворцы. Какие все-таки молодцы наши правители, что они не ввязались в эту мировую войну. Немцы без боев вошли, почти без боев ушли, все осталось в неприкосновенности».
Мне показалось это рассуждением из серии: какой молодец мой папа, когда не стал ссориться со злым дядей, вломившемся в наш дом. Пусть этот бандит ограбил дом и подолгу насиловал мою маму… но ведь он руку ей не отрубил, не изувечил. Какой мудрый у меня папа: все живы и почти целы.
Может, с точки зрения чешского мещанина в этом есть своя правда, но нам, восточным варварам, этого не понять.
Cлайд с цитатой