Думаю, я не рассказала тебе, чтобы не потерять надежду. Надежду, что в мире остался ещё хоть кто-то, кто знает меня как Рози, а не как эту странную женщину, которой я стала.
Знаешь, я не жалею о Кэтти. И я никогда не жалела. Она самый потрясающий ребенок. Самое странное, что она мне больше напоминает тебя, чем Грега. Наверное, потому что я люблю её.
— Мне тут приснился странный сон, пока я летел...
— Дай угадаю, ты был пряжкой на ремне безопасности. Нет знаю, ты был лопастью в одном из вентиляторов в салоне, которую я никогда не могла отключить.
— Нет, нет я... Я был я, а ты была ты. Стояла как сейчас, в этой комнате, идеальная. И я обнял тебя по-мужски и естественно... Вот так. И я сказал: «Рози Данн, ты пойдёшь со мной на танцы?»
— Лучше поздно, чем никогда.
Выбрать человека, с которым ты хочешь разделить свою жизнь, — это самое важное решение для каждого из нас. Потому что, если ошибетесь, жизнь теряет краски, и иногда вы этого даже не замечаете, пока однажды не просыпаетесь и не понимаете, что пролетели годы. Нам обоим знакомо это чувство, Алекс. Дружба с тобой принесла целый фейерверк красок в мою жизнь. Ты был рядом даже в самые страшные моменты, и я очень благодарна тебе за это. Надеюсь, я ответила тебе тем же, надеюсь, что да. Потому что иногда ты не понимаешь, что лучшее, что есть в твоей жизни, находится прямо у тебя под носом. Но все хорошо. Правда. Ведь я поняла, что не важно, где ты, и что ты делаешь, или с кем ты, я всегда, всегда буду бесконечно любить тебя.
Рассказать вам, как мы познакомились? Рассказать, как мы делились своими снами? Даже самыми странными. Нет. Пусть это будет наш секрет.
Я словно коротаю ночь в зале ожидания вокзала, чтобы утром вскочить в вагон и уехать.
— Ты мне нравишься, Мэри... Нравишься очень сильно. Хочу спросить тебя прямо и откровенно. Я хочу, чтоб ты честно ответила; как ты думаешь, каков шанс у такого парня, как я, и такой девушки, как ты, быть вместе?
— Ну... Трудно сказать... Мы совсем не...
— Не жалей меня! Скажи как есть. Я проделал долгий путь, чтобы увидеть тебя, Мэри. Будь со мной откровенна... Какой у меня шанс?
— Небольшой.
— Небольшой – это один из ста?
— Я думаю, скорее, один из миллиона.
— Значит, шанс всё-таки есть.
То, что мы называем отчаянием, — часто всего лишь мучительная досада на несбывшиеся надежды.
Миссис Парсонс верит, что миллион фунтов полностью изменит ее жизнь. Если бы я тоже так думал, я бы дал ей эту сумму. Но у миссис Парсонс есть нечто, чего никогда не даст мне все моё богатство. У нее есть надежда. У неё есть цель. А что есть у меня?
Нередко то, что мы принимаем за безысходность, — на деле оказывается жаждой надежды.
Горе человека верующего, христианина, немного иное. Оно отличается от горя людей неверующих. Нет, у него тоже двоякое восприятие потери. Его печаль, с одной стороны, тоже сильна. А с другой — есть надежда на последующую встречу «на небесах», которая превращается для него в тот самый луч света, прорывающийся сквозь тьму страха и боли и постепенно, потихоньку приносящий успокоение. Глубокое сознание того, что умерший ушел из этого мира, но жив в другом, даёт силы жить ему самому.
Cлайд с цитатой