Тогда я понял — если я собираюсь быть не таким, как все, исключительным, если я должен остаться в памяти людей — я должен идти дальше, за границы дозволенного.
0.00
А ты не изменился, а я отрастил себе усы.
Отголоски прошлого (Little Ashes)
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатой— Увлечения? Взгляды? Суждения?
— Дадизм. Анархизм. И воспитание гениальности.
— Чьей гениальности?
— Моей.
— Посмотрите на его рисунки! Во всем этом просматривается незаурядный ум, порождающий тысячи красочных соединений! Ни вы, ни я на такое не способны!
— И какая от этого польза?
— Почему вы во всем ищете пользу?
Жил-был мальчик, только не спрашивайте меня где, и он не мог ни читать, ни писать. Как он ни старался, он не мог запомнить, что «Б» идет после «А». Слова были его врагами, они танцевали перед его глазами, двигались и вертелись, прыгали и скакали, мучая его. Учеба изматывала его, но с кем ему было поделиться своим горем? Его мозг был набит до предела, алфавит танцевал, как на дискотеке! И настал день, когда бедный мальчик не выдержал груза занятий. Все потешались над ним, но он храбрился. А потом, однажды, он поразил всех. Мир был потрясен, услышав его теорию. Угадайте, кто это был?
Гений — это тот, кто занимается любимым делом, но само по себе занятие любимым делом не делает человека гением.
Я исхожу из той аксиомы, что гений в политике это хуже чумы. Ибо гений — это тот человек, который выдумывает нечто принципиально новое. Выдумав нечто принципиально новое, он вторгается в органическую жизнь страны и калечит ее, как искалечили ее Наполеон и Сталин, и Гитлер, нельзя же все-таки отрицать черты гениальности — в разной степени — у всех трех. Шансов на появление «гения» на престоле нет почти никаких: простая статистика. Власть царя есть власть среднего, среднеразумного человека над двумястами миллионами средних и среднеразумных людей. Это не власть истерика, каким был Гитлер, полупомешанного, каким был Робеспьер, изувера, каким был Ленин, честолюбца, каким был Наполеон, или модернизированного Чингиз-Хана, каким являлся Сталин.
Долг гения прежде всего быть самим собой — это для него больше, чем честь для мужчины, больше, чем стыдливость для женщины. И если потерпит урон его внутренняя сущность, которая включает и честь и стыдливость в высшем понимании этих слов, то он не гений, уже не гений.
Человеку, способному понять Будду, имеющему представление о небесах и безднах человечества, не пристало жить в мире, где правят здравый смысл, демократия и мещанская образованность.