Вы не хотите власти. А народ очень любит давать власть тем, кто, как они полагают, не жаждет ее.
Я был так одержим решением чужих проблем, потому что боялся решать свои собственные.
Вы не хотите власти. А народ очень любит давать власть тем, кто, как они полагают, не жаждет ее.
Я был так одержим решением чужих проблем, потому что боялся решать свои собственные.
Тот, кто приобретает власть, теряет друзей. Остаются только те, кого ты используешь, и те, кто использует тебя.
Я тот, кто я есть. И это все, что я могу дать за то, что вы дали мне. За ваши сердца и души. Вчера я чуть не потерял сына, ты, Полли, должна это понять. И ради чего? Ради чего?! Ради этого?! Знаю, вы ждете от меня обещаний, что я изменюсь, что этот бизнес изменится. Но я кое-что понял за последние дни. Те ублюдки, те твари — еще хуже, чем мы. Политики, чертовы судьи, лорды, леди — они еще хуже нас и они никогда не впустят нас в свои дворцы, пусть даже мы будем соблюдать все законы, потому что мы те, кто мы есть и звать нас никак! Не так ли, Ада? Наша Ада знает, она разбирается в революции. И знает, что свое надо брать любым способом. Лиззи, пускай все знают, эти деньги ты заслужила, потому что именно ты по ночам не давала моему сердцу лопнуть. Только ты и никто другой. Все остальные взяли у короля шиллинг. Чертов королевский шиллинг. А когда вы служите королю, будьте готовы убивать.
Если бы расстреляли всех врагов феодализма, сохранили бы феодализм, а если бы расстреляли всех врагов рабства, то сохранили бы рабство.
Для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моем характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось и что причиною тому небрежность и личные виды.
Сражаться на войне легко. Разрушать легко. Строить новый мир из того, что осталось от старого, — вот что тяжело.
Дивляна не могла понять: моравляне призвали к себе иноплеменного бога, чтобы защититься от племен, которые поклоняются ему же? Но при чем здесь вообще боги? И от кого можно защититься, отвергнув богов своей земли и забыв родных чуров? Было очевидно, что к богам борьба за власть со своими же родичами и чужеземцами имеет мало отношения.