Паутинка моей дружбы больше тебя не держала: нерадивый пастух, я, должно быть, заснул.
Эти слёзы – от внезапно переполнившегося сердца, они драгоценнее алмазов и тот, кто выпьет их, станет бессмертным.
Паутинка моей дружбы больше тебя не держала: нерадивый пастух, я, должно быть, заснул.
Эти слёзы – от внезапно переполнившегося сердца, они драгоценнее алмазов и тот, кто выпьет их, станет бессмертным.
А главное — это отрешенность. Он бы обрадовался ее жадности к вещам. Ее слезам из-за вещей, ее пристрастию к ним; он был бы счастлив, если бы она была требовательна, как голодный ребенок. Тогда, несмотря на всю свою нищету, он сумел бы утолить ее голод. Но он стоял на коленях с пустыми руками перед ребенком, который ничего не просил.
Хорошо, если у тебя когда-то был друг, пусть даже надо умереть.
(Хорошо иметь друга, даже если тебе скоро помирать.)
Пустыня в лунном свете, и ничего, ничего вокруг! Что он тут охраняет на этом посту? Разве что звезды. Разве что луну...
— У вас под началом звезды, сержант?
Если я найду здесь формулу. которая выразит мои мысли, которая будет мне близка, она станет для меня истиной.
Нет, никто никогда не заменит погибшего товарища. Старых друзей наскоро не создашь. Нет сокровища дороже, чем столько общих воспоминаний, столько тяжких часов, пережитых вместе, столько ссор, примирений, душевных порывов. Такая дружба — плод долгих лет. Сажая дуб, смешно мечтать, что скоро найдешь приют в его тени.
Дружбу я узнаю по отсутствию разочарований, истинную любовь — по невозможности быть обиженным.
Я люблю все хрупкое, все уязвимое. Только драгоценные вещи всегда уязвимы и ломки. Уязвимость — свидетельство их драгоценности. Мне дорога верность друга, чувствительного к искушениям. Не пройдя через искушения, не обретешь верности, а без верности не узнаешь дружбы. Со смирением принимаю я неизбежность измен и соблазнов, только благодаря им так драгоценны неподкупность и преданность.
Легко найти друзей, готовых нам помочь. Трудно заслужить друзей, требующих нашей помощи.