О, лучше не родить детей, не вести дома, жить мыслью с Музами — разве женщины умом слабее мужчин?
Так созданы — на доброе без рук,
Да злым зато искусством всех мудрее.
О, лучше не родить детей, не вести дома, жить мыслью с Музами — разве женщины умом слабее мужчин?
— Где она? На земле, в преисподней, в небе? Пусть её растерзают, мне только бы спасти детей!
— Поздно, Ясон.
— Ты львица, а не жена! — кричит Ясон. — Ты демон, которым боги меня поразили!
— Зови, как хочешь, но я ранила твоё сердце.
— И собственное.
— Легка мне моя боль, когда вижу я твою.
— Твоя рука их убила!
— А прежде того — твой грех.
— Так пусть казнят тебя боги!
— Боги не слышат клятвопреступников.
Нет, надо бы рождаться детям так,
Чтоб не было при этом женщин, — люди
Избавились бы тем от массы зол.
Да, между тех, кто дышит и кто мыслит,
Нас, женщин, нет несчастней. За мужей
Мы платим — и не дешево. А купишь,
Так он тебе хозяин, а не раб.
И первого второе горе больше.
А главное — берешь ведь наобум:
Порочен он иль честен, как узнаешь.
А между тем уйди — тебе ж позор,
И удалить супруга ты не смеешь.
И вот жене, вступая в новый мир,
Где чужды ей и нравы и законы,
Приходится гадать, с каким она
Постель созданьем делит.
Нам счастия не надо, что ценой
Такой обиды куплено; богатства,
Терзающего сердце, не хочу.
Не боюсь добавить я ещё, что, кто считает
Иль мудрецом себя, или глубоко
Проникшим тайну жизни, заслужил
Название безумца. Счастлив смертный
Не может быть. Когда к нему плывёт
Богатство — он удачник, но и только.
Не боюсь добавить я ещё, что, кто считает
Иль мудрецом себя, или глубоко
Проникшим тайну жизни, заслужил
Название безумца. Счастлив смертный
Не может быть. Когда к нему плывёт
Богатство — он удачник, но и только.
Выросший вне женщин, я воспринимал ее как яркое и редкое новогоднее украшение, трепетно держал в руках. И помыслить не мог-как бывает с избалованными чадами, легко разламывающими в глупой любознательности игрушки, — о внутреннем устройстве этого украшения, воспринимал как целостную, дарованную мне благость.
... для настоящего веселья требовались девки. То есть, как верно отметил классик, даже если сначала кажется, что женщины не нужны, то потом они всё равно обязательно понадобятся.