— Кстати, Саша, насчёт опоздания: мы вот только что отплыли.
— Как отплыли? Но это же бардак.
— Зато ты главный.
— Кстати, Саша, насчёт опоздания: мы вот только что отплыли.
— Как отплыли? Но это же бардак.
— Зато ты главный.
— Господа, я прошу прощения, что вторгаюсь в вашу беседу, но у меня вопрос важный.
— Да?
— Режиссер культового японского фильма «Записки старой Гейши»?
— Че-то я не помню, но если японский, то может быть Курасава.
— Ку-ра-са-ва. Подходит.
— Ну прекрасно.
— Значит «Му-му» написал не Тургенев...
— Сыграют все: демонстрации, голодовки. Не волнуйся.
— Это ж, наверное, очень дорого.
— Я тебя умоляю, они в театре вообще ничего не получают. Голодать будут за еду!
— ... И сейчас больше всего на свете мне так хочется тебя поцеловать!
— Саша, этого нельзя делать.
— А врываться в мою жизнь было можно?!
— Понимаешь, Боренька, нефть у вас нашли! Ага. Да. И никель!
— Какой? Никель...
— Норильский!
— Ехать пора. Ведь мы опоздаем.
— Да. Но если мы не увидим рассвет, мы можем опоздать на всю жизнь!
Вообще в женатом состоянии напрягает не то, что у тебя нет других женщин, а то, что нет этой возможности. Я, может быть, ею бы и не воспользовался, но возможность-то должна быть… Вот, например, запретили бы тебе есть вилкой. Причем в формулировке «никогда». «Никогда больше не будешь есть вилкой!» Да, казалось бы, и черт бы с ней, можно ложкой, палочками, руками… Но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось именно вилкой. И, главное, вот она — вилка, лежит. Много вилок. Открыл ящик — полно. Разные — длинные, короткие, трехзубые, двузубые, серебряные, мельхиоровые… Да тебе в таком состоянии даже и алюминиевая сгодилась бы… если у тебя уже три года не было ни одной вилки. Но нельзя. А буквально вчера еще было можно — бери любую вилку и пользуйся, и никому дела нет. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же вилками не пользоваться…»
— Тёть Поль, вот Ваша страничка!
— А что это ты должность мне какую-то написал... уборщица?
— А какую надо было?
— Надо было писать «начальник хозяйственного отдела».
— Тёть Поль, какой отдел? У Вас только Вы и швабра!
— А ты разве можешь быть начальником технического отдела? Ведь у тебя самого, только ты и твой компьютер!