Я много раз говорил о том, что можно построить великолепное, прекрасное здание, прекрасно его осветить и отопить, собрать оркестр, художников, назначить великолепного администратора, директора, — и всё-таки театра не будет. Будет только здание, хорошо обслуживаемое. А вот на площадь придут три актёра, положат на землю коврик и начнут играть — и театр уже есть.
Театр потерял в моем лице ровно столько, сколько выиграло правосудие.