Это было волшебное время — время семи небес, семи земель, семи планет, семи цветов, семи металлов и семи звуков.
Время — это сыр. В смысле — как сыр. Хасан не понял. И тогда голос пояснил — дырки.
Это было волшебное время — время семи небес, семи земель, семи планет, семи цветов, семи металлов и семи звуков.
Квартира, уже бессердечно позабывшая своих прежних евреев, дохнула ей в лицо молчаливым, инфернальным ужасом одинокого похмелья.
Блаженна страна, в которой женщины смотрят так на мужчин, в ней всегда найдутся приют и работа бродячим демографам!
... жизнь встала, наконец, на пуанты, дрожа напряженными икрами и растерянно улыбаясь. И лучше даже не думать, насколько ей хватит сил.
Нельзя заставить мужчину отдать его единственную жизнь за самку, какой бы сладкой она ни была. Поэтому цена за человеческую жизнь должна превышать цену самой жизни. И Хасан определил эту цену. Не сразу — но определил. И всегда расплачивался честно.