Не жди от меня доброты и нежности, или однажды будешь страдать.
Сражайся ради тех, кого ты потерял, и ради тех, кого ты не хочешь потерять.
Не жди от меня доброты и нежности, или однажды будешь страдать.
Мне строчки эти Осипа по духу так близки,
Души Еврейской россыпи, боль грусти и тоски.
Я не могу... не могу дышать, не могу спать не могу двигаться. Как будто кругом стены: куда ни пойдешь — бамс! Стена. Чего ни захочешь — бамс! Опять стена.
Чем объяснить такую странную привязанность вещей к человеку, заставляющую их возвращаться, хотя бы им удалось так ловко обмануть его бдительность…
Бывает нежность яростной, как войны,
И тихой, как биение сердец,
И словно гул заупокойной…
И как цепочкой заплетенный локон,
Чтобы донашивал вдовец
Часы с брелоком.
Я прошу, забери меня, мама,
С улиц городских обратно домой.
Я послушным и правильным стану,
Я хочу домой, а здесь я чужой.
Бьется ночь в окна раненой птицей,
И дрожит огонь усталой свечи,
Проплывают знакомые лица,
Но им не понять беспризорной тоски.
— Барри! Ты схватил его и не дал убить доктора МакГи. Как по мне, так это победа.
— А я этого не чувствую...
— О, Фионна! Могут ли сны быть такими же реальными, как жизнь?
— Конечно же, могут! Сны реальны!
— Тогда, я буду ждать тебя по ту сторону сознания!
— Наши миры когда-нибудь обязательно встретятся, Ледяной Король!
— Я тоже это чувствую! И это чувство так сильно, что должно оказаться правдой.
Слишком поздно бояться, гийян. Мы смотрим в неизбежность. Остается лишь принять её и сделать всё, что в наших силах.