Верность — единственное средство трахаться без резинки.
Я бы не прочь уехать, как Березовский или Абрамович, но не могу. У меня не получится жить нигде, кроме этой старой вонючей промерзшей дыры — моей ***ской родины.
Верность — единственное средство трахаться без резинки.
Я бы не прочь уехать, как Березовский или Абрамович, но не могу. У меня не получится жить нигде, кроме этой старой вонючей промерзшей дыры — моей ***ской родины.
«Не кажется ли вам, что больше всего в жизни я любил женщин, спиртное и пейзажи?» Мне очень нравится эта призовая тройка. Лучшее средство, чтобы убежать от себя.
Я любил и полюблю еще, но тогда я очень надеялся, что смогу обойтись без любви — «смешного чувства, сопровождаемого непристойными телодвижениями», как говаривал Теофиль Готье.
Удалось же мне завязать с тяжелыми наркотиками, почему же для любви надо делать исключение?
Тела взвешивают, как на рыночном прилавке. Все мечтают быть единственными в своем роде, равняясь на одну и ту же глянцевую обложку. Чувства вообще в расчет не принимаются.
Зачем лыжи, мне вполне хватило скользких ботинок, чтобы стать королем слалома по грязному снегу на Петровке.
Вселенский абсурд может включить в себя и существование Бога; абсурдность весьма гостеприимная особа. Бог не более абсурден, чем я, и мне невдомек, почему Камю в Него не верил.
Ведение блога — тоже форма эксгибиционизма, но не такая опасная, как пробежка голяком по подиуму перед озабоченными френчами.