Ты покорил весь мир, но даже не пытался смотреть на него.
Если судьба хочет избавиться от меня, тогда я возьму её под свой контроль. Ничему и никогда я не позволю играть с собой. Помогай мне, Бардвин. В нашем мире Солнце больше не взойдёт.
Ты покорил весь мир, но даже не пытался смотреть на него.
Если судьба хочет избавиться от меня, тогда я возьму её под свой контроль. Ничему и никогда я не позволю играть с собой. Помогай мне, Бардвин. В нашем мире Солнце больше не взойдёт.
Дело не в том, кто считает тебя прекрасной. А в том, что ты сама считаешь прекрасным.
Облака... плывите сюда. Капли дождя... упадите сюда. Потушите пламя... Поведайте ему, что, несмотря на всё... Мир всё-таки прекрасен.
... Хотя на практике Империя всегда залита кровью, — ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории.
Уж так паскудно устроен мир. Куда бы вы ни посмотрели, всегда найдется кто-нибудь, кто готов вцепиться вам в глотку.
Существует только два образа жизни. Жить и осознавать, как мало ты значишь для остального мира, или как мало значит весь мир для одного тебя — иного не дано. Либо позволь своей значимости стать частью мира, либо забудь о значимости мира и живи в своё удовольствие.
Интерес людей к «сверхъестественному» объясняется их странной слепотой. Они не видят наиболее таинственного, а именно — самого нашего мира.
На том поле под паром, где он обнаружил последнюю остановку сестры, он сидел с прогнившей головой Сюзанны в руках, пока ветер уносил обрывки странички прочь, и чувствовал себя так, будто её смерть втолкнула его в новый мир — кошмарное место, где никому нельзя доверять, а земля в любой миг может поглотить и тебя, и твои мечты. А если не земля, до тебя доберутся койоты или придёт с ножом Папа и снимет с твоей души грех, а с твоего черепа — скальп.
В мире нет ничего абсолютного, кроме существования и несуществования. Все остальное поддается вычислению и является относительным.