Падший ангел изменил Богу, вероятно, потому, что захотел одиночества, которого не знают ангелы.
Она похожа на одинокого ангела, парящего над землёй: этот ангел смеётся от того, что летает, и при этом плачет от одиночества.
Падший ангел изменил Богу, вероятно, потому, что захотел одиночества, которого не знают ангелы.
Она похожа на одинокого ангела, парящего над землёй: этот ангел смеётся от того, что летает, и при этом плачет от одиночества.
Любить бога было легко, как легко любить идеал. Жертвенность казалось красивой и радовала возможностью любоваться собой, а отказ от реальности был удобен и не требовал никаких действий и решений. Но любовь есть любовь, и однажды ее чувство потребовало большего. Оно потребовало рук, способных прикасаться и сжимать в объятиях, оно потребовало губ, умеющих целовать, оно пришло к простому выводу бытия: к ценности ношеной блеклой рубашки, под которой изгиб груди прячет дыхание и сердцебиение настоящего, живого, осязаемого человека. Человека, который был ее богом.
Она похожа на одинокого ангела, парящего над землёй: этот ангел смеётся от того, что летает, и при этом плачет от одиночества.
Ангел …я устал, устал немного,
Ты поверь, старался, сколько мог,
Только не суди ты меня строго,
Я сегодня будто одинок.
Ты предчувствие даешь ночами
Дай же тогда мудрости понять
Отчего дано мне небесами
С горечью такая благодать?
И откуда силы я черпаю
После неожиданных потерь,
Что же предо мною открывает,
К новой жизни каменную дверь?
Сколько мне еще прожить препятствий,
Чтоб надежд не гаснул огонек?
Верой крепкой и путями странствий,
Где моя любовь берет исток?
Воскресить терпенье и прославить?
Ангел, я немного отдохну…
Так, поговорив на чистоту,
Бог пошел мирами снова править…
Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и все то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далеким и не имеющим цены.
Холодное струится пламя
Пылает немо звездопад
А ночь исходит соловьями
А соловьи в ночи звенят
Мани́т нас бог и дьявол дразнит
Мы миром мазаны одним
Страшнее не придумать казни
Чем та какой себя казним
И в будний день и в светлый праздник
Чем та какой казним себя
То богохульствуя то веря
То издеваясь то скорбя
В себе то ангела то зверя
И ненавидя и любя
Мельница Бога
Очень хороша.
Мельница Бога
Мелет не спеша.
Медленно, но верно
Ходит колесо.
Будет перемелено
Абсолютно всё.