Говард Филлипс Лавкрафт. Заброшенный Дом

Другие цитаты по теме

— Ну что ж, начнем... Итак, что же в нем хорошего? А: УМ — в высшей степени проблематичен; Б: Душа — потёмки; В: характер — зигзагами... Что еще?

— Так... Что же в ней всё-таки хорошего? Ну то, что дурдом по ней плачет — это ясно. Но для начала надо все же за что-то зацепиться... Но за что? Ножки... ножки, как у козы рожки; фигура... спроси что-нибудь полегче; мордашка... мордашка — промокашка. Бред какой-то! Как она меня в это лихо втравила.

— Как в бермудском треугольнике? Или это что-то вроде треуголки из фольги, которую я надеваю по выходным?

— Скорее как бермудский треугольник, но мы считаем, что он намного важнее.

– Дверь, – воскликнул Ричард, – не надо! Не открывай! Неважно, что они с нами сделают. Наши жизни ничего не стоят!

– Вообще-то, – отозвался маркиз, – моя жизнь кое-чего стоит. Но он прав – не открывай!

— Эх, казалось, мы предусмотрели все… Но мы не взяли предоплату. Проклятые искатели приключений погибли, так и не заплатив. Чертовы любители дармовщины! И ведь услугу мы оказали, все выполнили на высшем уровне. Их смерть была поистине достойной и, главное, интересной. А они… Тьфу! После их славной гибели мы специально вызвали некроманта, достали их капитана с того света. И что вы думаете? Он показал нам кукиш! Представляете?! Появился из белой дымки в одной только треуголке, показал кукиш, злобно расхохотался и исчез!

Всё вокруг виделось мне через призму быстротечности, обречённости и упадка – как если бы сама современность крошилась и рушилась, точно завладевшие моей душой холмы.

— Поздравляю, думаю мы оба умеем использовать силы.

— Стой, ты ел попкорн пока я там висел?

— Ну да.

— Ты мне хоть немного оставил?

— Нет, я думал ты упадёшь.

– Ради всего святого, Ринар!

– Ради всего святого? – с нескрываемой издевкой переспросил он, прижав меня грудью к стене и расстегнув свои штаны. – Где ты только таких слов набралась, Дийана? Мне не нравится упоминание святых в стенах резиденции!

Что-то в моем облике и речи отпугивало людей и пробуждало в них чувство антипатии, словно я являлся существом бесконечно далеким от всего, что они считали здоровым и естественным.