— Патологоанатом сказал, что это было самоубийство.
— Знаешь, иногда и у меня в жизни бывает так тяжело, что я думаю: «А вдруг пройдет неделя, а я не справлюсь?»..
— ... и я решил повеситься!
— Но вешаются за шею, а не за ноги!
— Я ж не хочу умирать!
Меня предупреждали об этом ещё до замужества. Моя бабка с улицы Гренель-Сен-Жермен вышла замуж за рыжего, и половина детей у нее родилась с волосами такого же цвета, как у мужа. Так вот, она говорила мне: «Знаешь, малышка, самоубийство — это как морковные волосы. Чистая случайность. Одни ее избегают. Другие — нет».
Nothing to do
Sit around at home
Nothing to do
Stare at the walls
Stare at each other
Wait til we die
Probably come to die in this town
Live here my whole life
There's Kerosene around
Something to do
There's Kerosene around
Find something to do
There's Kerosene around
She's something to do
There's Kerosene
Set me on fire... Kerosene.
KEROSENE
SET ME ON FIRE
Предсмертная записка Саймона. Вариант 1:
«Я решил покончить с собой, потому что я больше не существую. Человек должен быть кем-то, а не просто призраком»
Вариант 2:
«Я решил покончить с собой, потому что я — призрак».
Задумался о тех, кто пишет фразу: «В моей смерти прошу никого не винить». Неужели они не чувствуют всего идиотского и неуместного официоза этих слов? Неужели они всерьез рассчитывают, что близкие родные, прочитав легко узнаваемый текст, пожмут плечами и сразу же согласятся: «а, ну раз так, раз любимый смертник сказал, то и не будем себя винить, пойдем помянем и по домам»? Нелепо. Глупо. И страшно, потому что именно эту фразу пишут раз за разом, повторяя снова и снова. Одну и ту же. Безобразно банально и безвозвратно жутко. Но все же именно эта фраза врастает в подкорку всей своей ледниковой плоскостью. И каждый раз, когда предательски дергается рука, когда взгляд упирается в бездонную точку ночного бессветия, когда нет сил даже сглотнуть боль, когда вжимаешь плечи в бетонную стену, превращаясь из человека в сигнальный знак «стоп», в сжатую безумием и отчаяньем пружину... Именно эта чертова фраза бегущей строкой внутреннего хаоса медленно течет по изнанке твоих собственных век.
... самоубийство — это трусость. Не мысль, а находка — такая уютная, вдохновляющая. Подумайте о том, сколько бы прекрасных людей мы бы потеряли, если бы самоубийство не было бы такой трусостью.
Посетила Муза
Члена профсоюза,
И стихи сложил он о своей тоске:
— Ты меня, Людмила,
Без ножа убила -
Ты с другим ходила вечером к реке.
В лес пойду зелёный,
Встану я под клёном,
Выберу я крепкий, качественный сук...
Есть верёвка, мыло...
Прощевай, Людмила!..
Зарыдают лоси, загрустит барсук.
Когда он читал заметки о преступниках-убийцах, которые кончали с собой, он понимал, что дело тут не в угрызениях совести и не в зловредном желании обломать правосудие — тут дело в отчаянии. Потому что от их преступлений им не сделалось легче, потому что они переступили черту дозволенного, но гнев всё равно не прошёл. И так было всегда.
Лучший дар, который мы получили от природы и который лишает нас всякого права жаловаться – это возможность сбежать. Природа назначила нам лишь один путь появления на свет, но указала нам тысячи способов, как уйти из жизни.
Cлайд с цитатой