Стоит только мне представить, что мы можем сгореть, словно табак, в этом летающем сигарном футляре, как моя бессоница проходит, и я начинаю радостно клевать носом.
Всё вокруг кажется таким далеким, копией, снятой с копии, сделанной с ещё одной копии.
Бессонница встаёт вокруг как стена: ты не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может дотронуться до тебя.
Когда у тебя бессонница, всю ночь думаешь, не переставая.
Сплю я или нет? Спал я или нет? Так уж устроена бессонница.
Я умираю на полном серьезе, объясняет Марла. Если хочешь насладиться этим зрелищем, можешь взять и приехать.
Бессонница – это очень серьезно. Все вокруг кажется таким далёким, копией, снятой с копии, сделанной с ещё одной копии. Бессонница встаёт вокруг как стена: ты не можешь ни до чего дотронуться, и ничто не может дотронуться до тебя.
Я глуп. Я только все время чего-то хочу, все время за что-то цепляюсь. За мою жалкую жизнь. За мою дерьмовую работу. За шведскую мебель.
Когда я говорю «любить», я имею в виду «любить» не в смысле «заботиться», а в смысле «обладать».
Возможно, то, что я сейчас испытываю, не что иное, как шок, ведь прямо у меня на глазах один из моих заклятых врагов выстрелил во второго моего заклятого врага.
Все вышло как нельзя лучше. Бабах — и конфликт разрешен. Этот давний конфликт и мое знакомство с Бренди Александр породили во мне странное чувство — желание трагедии.
В один прекрасный день и ты станешь лакомством для червей и удобрением для растений.
Я хочу проходить мимо мраморных плит, закрывающих склепы, и слышать, как кто-то скребется и борется внутри. Я прижимаюсь ухом к мрамору и жду всю ночь. Вот зачем я здесь на самом деле.
Cлайд с цитатой