Внутри меня случился маленький бардак.
Я готова на многое, я готова даже исправиться.
Внутри меня случился маленький бардак.
Я пытаюсь справиться с обрушившимся небом.
Я никак не слабачок, но тут такие перестрелки — я молчу.
Жаль, но я никак не научусь остановиться.
Разгоняюсь, загоняюсь, как отпущенная птица.
И я пишу тебе письмо в свою тетрадь.
И оставляю многоточие в конце.
И что угодно, только не ложиться спать.
— Мне всегда нравилось отношение моей матери к моему успеху. Помню, что когда я вдруг сделался знаменитым, она каждое утро приходила в мою комнату и говорила: «Выкатывайся из кровати, делай зарядку и прекрати лениться, маленький сонный червяк!»
Я отошлю этот текст и сотру его. В основном потому что хочу быть распущенной и развратной только для тебя.
- Я никогда не была обласкана властью. Квартиру они мне не дали, хотя писательские дома строились вовсю. Дачу не дали, хотя строились и дачи. Я ходила по кабинетам, обивала пороги, но получали другие. Я была в стороне от генеральной линии партии. Я им не прислуживала. Я им — ничего, и они мне — ничего. Как бомж. Он свободен от государства, и государство свободно от него.
- Значит, вы — литературный бомж?
- Нет. Я кустарь-одиночка. Японский критик назвал меня «Господня дудочка». Вот я и дудела в свою дудочку и шла своей узкой тропинкой.