— Ты не волнуешься за них?
— Если бы это их спасло, то я бы днями волновался.
— Ты не волнуешься за них?
— Если бы это их спасло, то я бы днями волновался.
— Я всегда так волнуюсь на свадьбах!
— Я тоже. Я всегда думаю: «Хорошо, что это не я».
И стоило ли волноваться по мелочам, когда встревожить нас могло разве что предательство луны...
Весной 1945 года в Германии, ранним утром, когда войска союзников готовились к форсированию Рейна, один солдат безостановочно ходил вперед-назад по берегу. — В чем дело, рядовой? — спросил его оказавшийся неподалеку человек. Молодой человек ответил: — Боюсь, я немного нервничаю. — Знаете, я тоже, — отвечал незнакомец и положил солдату руку на плечо. — Давайте прогуляемся по берегу и попробуем вселить друг в друга немного мужества. Рядовой не знал, что рука на его плече принадлежала генералу Эйзенхауэру.
— Что, волнуешься?
— Волнение — чувство иррациональное, и оно не имеет практического значения.
— То есть волнуешься?
— Да, и ещё как.
Разумеется, нет лучшего способа привести человека в бешенство, чем попросить его не волноваться.
Волноваться — это все равно, что сидеть на кресле-качалке: можно кататься до конца жизни, но далеко на ней не уедешь.