Харлид

Другие цитаты по теме

— Так, значит, вот где ты живешь? — спросила я, будто и так не знала.

— Да. Всю жизнь, — ответил Джош, но сказал это без гордости, совсем не как мой дедушка Морган, когда тот говорит, что прожил на ранчо всю жизнь. Дедушка говорит это так, будто у него есть корни, а Джош — словно его держат цепи. Я достаточно долго изучаю языки и знаю, что почти у каждой фразы есть два смысла.

Начав о справедливости главу,

Раскрою слова смысл по существу.

Его значенье тюркское узнай,

Им все дела счастливо осеняй.

Быть справедливым — правдой дорожить,

Правдивым быть — в чести, в богатстве жить.

Кто жаждет полного богатства, тот

Рубеж правдивости да не пройдет.

Кто в жизни возлюбил почета путь,

Равно со всеми справедливым будь.

Любовь страны — всем справедливым щит,

Бог щедро правдолюбов наградит.

Знай, что язык людскому роду дан,

Как чудо из чудес, как талисман.

Мысль в голове мелькнет, но в тот же миг

Она из головы летит в язык.

Кто справедлив и чей язык правдив,

Тот ни на глаз, ни на руку не крив.

А если крив язык, то весь, как есть,

Ты крив — и утерял людскую честь.

Язык людской! Будь в силе и в красе, -

Будь прям и прав, — исправимся мы все!

А если крив останешься, — как нам

Исправиться, адамовым сынам?!

Что в голове — все то у языка,

Все, все людьми взято у языка.

Не лживым словом будем спасены,

Правдивым словом будем спасены!

Обычно ему нравилась тишина; честно говоря, он бы предпочел зашить рот большинству знакомых. Но Инеж, если хотела, заставляла чувствовать свое молчание, и это действовало на нервы.

— А что у тебя на этих плёнках?

— О, это... это киты, сэр. Я записываю их и пытаюсь немного выучить их язык. Ну, сначала хотя бы основные выражения и так далее. Я умею окликать их даже через корпус. Иногда они мне отвечают. Два или три часа назад, тут бок о бок проплывала симпатичная парочка.

— Ну, если ты услышишь, как они говорят о новой ядерной атаке на подлодку... постарайся передать всё это мне, хорошо?

Для обозначения сознания у Хайдеггера было специальное слово — Dasein, то есть буквально существо человека, способное задаваться вопросами о собственном бытии. Для Хайдеггера бытие не может рассматриваться вне категории времени: быть можно лишь в настоящем, и, следовательно, существовать можно только в том смысле, что существуешь ты во времени. Dasein может осознавать и теоретизировать о собственном бытии. Может задаться вопросом: «Почему я здесь? Почему существую? И вообще, что это значит — существовать?» Dasein, таким образом, строится из языка — logos, — то есть из того, что служит для обозначения.

Лакан приводит психоаналитический аргумент в пользу того, что сознание напрямую связано с языком, указывая, что из бессознательно агукающих младенцев мы превращаемся в часть так называемого «символического порядка» (то есть открываем для себя сознательный мир) в тот самый момент, когда приобретаем язык. В тот же самый момент мы осознаем, что представляем собой самостоятельное существо. Мы — не то же самое, что наши матери. Мы становимся чем-то, что называется «я» и может существовать лишь потому, что существуют другие.

Но мир построен из слов (по крайней мере, мой мир — точно), и все мы знаем, какой ненадежный это материал. Это настоящий симулякр — закрытая система, точь-в-точь такая же, как математика, в которой все имеет смысл лишь потому, что не является чем-то другим. Число 2 означает что-то потому, что оно не 1 и не 3. Дом существует только потому, что он не лодка и не улица. Я — это я, и только я, потому что я не кто-нибудь другой. Это система существования без означаемых — с одними только означающими. Вся система существования — это закрытая система, зависшая на одном месте, словно судно в шлюзе.

Тишина – уже половина успеха! Не забывайте об этом!

Прекрасно, когда язык сладок, полезно, когда он мягок. Если сладкий язык становится горьким, он всем приносит огорченье, если сахар превращают в горькое вино, то его употребленье вызывает грех.

Надежда — это птица,

На веточке души

Сидит и распевает,

До вечной тишины.

Человек живет не в стране, он живет внутри языка. Родина — это язык и ничего больше.

Виноват я перед тобой, милый Герцен, давно к тебе не писал, хотя часто вспоминал о тебе; но я всё это время провел в деревне, в совершенном уединении — а уединение производит во мне всякий раз невыразимую лень, которую на поэтическом языке называют тишиной, погружением в тишину и т. д.