Родились, никого не трогая живут,
Никогда бы не подумали,
Что окажутся в плену.
Пленники, те,
Что сражались за веру,
Надеюсь, что они в Раю.
Родились, никого не трогая живут,
Никогда бы не подумали,
Что окажутся в плену.
Пленники, те,
Что сражались за веру,
Надеюсь, что они в Раю.
Художники, учёные, певцы,
Спасатели, поэты и писцы.
Историки, священники,
Строители, и просто кузнецы.
Где они сейчас? Их просто нет,
Они ведь не узрели белый свет.
Но живы мы, на всей планете,
Живём с надеждою одной.
Уверен я, мы точно сможем,
Вернуть края земли родной.
Нас пытались истребить,
Но мы сумели победить.
Победа наша — достоянье,
Краса девиц — очарованье.
Жива в нас Вера и Любовь,
Мы чтим Того, Кто пролил Кровь.
Мы дальше будем процветать,
Христа вовеки прославляя.
Он обречён был пострадать,
От нечистот нас избавляя.
Прости их Боже и воздай,
Воздай сим по делам своим,
И хлеба нам насущного Ты дай,
Надеюсь, что и мы простим.
Она мечтала замуж выйти,
Дом родной скорей покинуть.
Но не продумала одно:
Что вернётся скоро.
«Скандалы, интриги, махает руками,
Устраивает часто ночные гулянки.
Мы стали с ним теперь врагами,
Друзья мне — капли валерьянки».
И вот, наедине с собой,
Сидит и думает о том:
«Жизнь моя идёт как бой,
Но я мечтала о другом.
Мечтала я как буду с мужем,
По парку не спеша гулять.
А если будет он простужен,
Лекарства спешно подавать.
Мечтала я о счастье в браке,
И дети чтоб в семье росли.
Господь тогда давал мне знаки,
Теперь скажу Ему: «прости».
И теперь она одна,
Воспитывает чадо.
Ничего теперь не надо,
Лишь бы жили век отец и мама.
Грабли, лейка, тяпка, панама, диктатор,
Дачные хлопоты — грядки, работа лопатой:
Истребление ростков, сорняков,
В пользу редких пород благородных сортов.
Идеи превосходства против идей братства
Работают часто не только на садовых участках.
Не стесняйся Бога, открой Ему себя, и Он откроет для тебя то, чего ты никогда не видел.
Однажды он её увидел,
Но побоялся ей сказать.
Он думая, что много дел,
Решил письмо ей написать.
Он написал ей пару,
Строк красивых, от души.
Она сломала лишь «гитару»,
И он услышал крик в тиши.
Он строил много планов,
А в мыслях светлое — жениться.
Тогда герою сих романов,
Пришлось о «камни» вновь разбиться.
Не строй ты планы наперёд,
Ответ сначала получи.
Быть может сердце — это лёд,
Что тает лишь во лжи.
Художники, учёные, певцы,
Спасатели, поэты и писцы.
Историки, священники,
Строители, и просто кузнецы.
Где они сейчас? Их просто нет,
Они ведь не узрели белый свет.
Но живы мы, на всей планете,
Живём с надеждою одной.
Уверен я, мы точно сможем,
Вернуть края земли родной.
Нас пытались истребить,
Но мы сумели победить.
Победа наша — достоянье,
Краса девиц — очарованье.
Жива в нас Вера и Любовь,
Мы чтим Того, Кто пролил Кровь.
Мы дальше будем процветать,
Христа вовеки прославляя.
Он обречён был пострадать,
От нечистот нас избавляя.
Прости их Боже и воздай,
Воздай сим по делам своим,
И хлеба нам насущного Ты дай,
Надеюсь, что и мы простим.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
Солнце бьёт из всех расщелин,
Прерывая грустный рассказ
О том, что в середине недели
Вдруг приходит тоска.
Распускаешь невольно нюни,
Настроение нечем крыть,
Очень понятны строчки Бунина,
Что в этом случае нужно пить.
Но насчёт водки, поймите,
Я совершеннейший нелюбитель.
Ещё, как на горе, весенние месяцы,
В крови обязательное брожение.
А что если взять и... повеситься,
Так, под настроение.
Или, вспомнив девчонку в столице,
Весёлые искры глаз
Согласно весне и апрелю влюбиться
В неё второй раз?
Плохо одному в зимнюю стужу,
До омерзения скучно в расплавленный зной,
Но, оказалось, гораздо хуже
Бывает тоска весной.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?