Ставить кому-нибудь памятник при жизни значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.
Памятники, как и люди, жили столько же, сколько жила память о них.
Ставить кому-нибудь памятник при жизни значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.
Предназначение памятника, на человеческий взгляд, грубо говоря — «чтобы помнили». Памятник и рад выполнять эту функцию, но люди, в силу обстоятельств, которые они сами часто называют историческими, так или иначе, навязывают памятнику отношения другого рода. Памятнику гораздо сложнее понять людей, чем людям памятник.
Ориентированному на вечность трудно понять мельтешащих, тогда как предающемуся метаниям обычно всегда и все ясно.
Библиотека является единственной надеждой и неуничтожимой памятью человеческого рода.
Я не знаю, какой ты. Этого не знают даже те, кто совершенно уверен в том, что знают. Ты такой, какой ты есть, но могу же я надеяться, что ты такой, каким я всю жизнь хотел тебя видеть: добрый и умный, снисходительный и помнящий, внимательный и, может быть, даже благородный. Мы растеряли все это, у нас не хватает на это ни сил, ни времени, мы только строим памятники, все больше, все выше, все дешевле, а помнить — помнить мы уже не можем.
Мир во всех отношениях, безусловно, плох: эстетически он похож на карикатуру, интеллектуально — на сумасшедший дом, в нравственном отношении — на мошеннический притон, а в целом — на тюрьму.
Мы не что иное, как наши воспоминания. Воспоминания бесконечного счастья... Неумолимой печали... Благодарности... Гордости... Скорби... Отчаяния... Раскаяния... Страсти... Сожаления... Сожаления. Сожаления. Но самые сильные воспоминания, которые мы храним, сотканы из любви.