— Мне будет сорок.
— Когда?
— Когда-нибудь.
— Через восемь лет.
— Но это будет!
— Мне будет сорок.
— Когда?
— Когда-нибудь.
— Через восемь лет.
— Но это будет!
Мне исполнилось 30. Впереди, неприветливо и зловеще, пролегала дорога нового десятилетия.
— Ричард, будущее — не такое уж хорошее место. Не знаю, как это объяснить. Оно — жестокое, что ли? Я сегодня ночью это увидела. Мы все были там. Я видела нас... нет, нас не мучили, не пытали, мы все были живы, и все... все стали старше... средних лет или что-то вроде того, но... «смысл» исчез. А мы этого даже не заметили. Мы сами стали бессмысленными.
Когда-нибудь это должно было случиться. В городе всего 8 миллионов жителей, невозможно не наткнуться на свою собственную бывшую жену.
Не потому, что я одинок, и не потому, что сегодня Новый год. Я пришел сюда, потому когда понимаешь, что хочешь провести остаток своей жизни с кем-то, ты хочешь, чтоб остаток твоей жизни начался как можно скорее.
Мне нравится, что ты мерзнешь, когда на улице 22 градуса. Мне нравится, что ты полтора часа тратишь на то, чтобы заказать сендвич. Мне нравится эта морщинка, что появляется у тебя на переносице, когда ты смотришь на меня так, как будто я псих. Мне нравится, что даже в конце рабочего дня от моего костюма пахнет твоими духами. Мне нравится, что перед сном я хочу поговорить именно с тобой.
— Ты пойми, развод происходит не из-за ревности. Есть какой-то другой симптом.
— Да? Вот этот «симптом» сейчас мою жену дрючит.
Не важно сколько тебе лет. Тебе может быть и 99, и ты можешь оставаться ребёнком. И пока ты ребенок, ты во все врубаешься, ты знаешь, что вокруг происходит.
— Сегодня любит, завтра не любит. Всё в жизни зависит от обстоятельств.
— А, по-моему, есть постоянные понятия.
— Что ты имеешь в виду? Честь, совесть, убеждения? Да? Всё это миражи, отец. Пёрышки. Красивые пёрышки. Ими можно соблазнять, а можно и спрятаться при случае.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что я разучился удивляться. И не удивлюсь, если в понедельник ты себя объявишь коммунистом, а в субботу — неофашистом, ну в зависимости от перемены обстоятельств.
— Тони, знаешь чем измеряется возраст? Ценой душевных затрат... И если в один прекрасный день ты отказываешься платить эту цену, считая её слишком дорогой, значит ты состарился. Я состарился, Тони, только и всего.
Впрочем, не человек ли творит будущее, а точнее – разрушает его, и, как следствие, обманывает самого себя? Будущее – не какой-то временной феномен, который мы так любим выставлять козлом отпущения, когда нужно назначить виновных в наших разочарованиях. Будущее – плод коллективной деятельности человечества. Следовательно, если мы кому и можем предъявлять претензии, то не времени, а себе.
Наше общее будущее – результат индивидуальных усилий, мешающих друг другу реализоваться, сталкивающихся друг с другом в броуновском хаосе, а не поддерживающих и не подталкивающих друг друга к общей цели. У каждого цель своя – и их мириады. Поэтому так тяжело пробиться к своей цели нашим усилиям-частичкам. Они продираются сквозь прущую навстречу толпу противоборствующих усилий. Их относит течением. Наши цели умирают, так и не дождавшись нашего прихода. И будущее, преломленное нашими надеждами и желаниями до состояния миража, строит нам пририсованные нами же глазки, врет нам придуманными нами за него обещаниями, а потом насмехается над нашим отчаянием и нашей глупостью. Насмехается нами же вложенным ему в уста беспощадным, отвратительным смехом.
У меня очень плохие отношения с будущим. Наши взгляды не совпадают, поэтому мы просто игнорируем друг друга.