Майк Паттон

Другие цитаты по теме

Так как в музыке отсутствует непосредственно познаваемое, одни ищут в ней формально прекрасное, другие — поэтические прообразы. Даже Шопенгауэр, давший исчерпывающее определение сущности музыки и высказавший удивительную мысль: “Композитор обнажает сокровеннейшую суть мира и высказывает глубочайшую истину, пользуясь языком, неподвластным разуму, он начинает блуждать, пытаясь перевести на язык наших понятий особенности языка, неподвластного разуму, подобно тому, как магнетическая сомнамбула рассуждает о вещах, о которых, бодрствуя, она не имеет ни малейшего понятия”. Хотя композитору должно было бы быть ясно, что перевод на язык наших понятий, на язык человека, — это абстракция, редукция до познаваемого, утрата самого главного — языка мира, который должен оставаться непонятым, должен лишь ощущаться. Ho Шопенгауэр правомерен в своих поисках, его цель как философа представить сущность мира, его необозримое богатство посредством понятий, за которыми слишком легко просматривается их нищета. Так же прав и Вагнер, который, желая дать среднему человеку представление о том, что он как музыкант видит непосредственно, подставлял программы под симфонии Бетховена.

Интересно, что музыку, написанную в шестидесятых и семидесятых годах, все еще слушают. В последнем туре казалось невероятным играть музыку людям, которые еще не родились, когда она была написана, но они хорошо знали ее.

МУЗЫКА – гармоничное сочетание звуков и эмоций.

Это самое лучшее в каруселях — музыка всегда одна и та же.

У большинства людей ухо забито шумом каменных городов.

Помните, что говорит Дарвин о музыке? Он утверждает, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка. В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство.

(Помните, что Дарвин говорит о музыке? Он утверждает, что способность создавать её и наслаждаться ею появилась у людей задолго до того, как они обрели дар речи. Возможно, именно поэтому она так глубоко нас волнует. В наших душах до сих пор хранятся смутные воспоминания о тех туманных веках, когда мир был ещё совсем юным.)

Прямо сейчас все человечество — с первого до последнего человека — участвует в самом опасном эксперименте за всю историю: как много углекислого газа мы должны выбросить в атмосферу, прежде чем поймем, что стоим перед лицом гибели.

Я продолжаю заниматься музыкой, потому что могу просто взять свою гитару, спеть и почувствовать себя полностью удовлетворенным. Для этого мне не нужны люди, сценарии, камеры, мне ничего не нужно, только я и моя гитара или клавиши.

Музыка — это нечто магическое, нечто открывающее тебя в другом мире.

Простор, открывающийся музыканту, — это не жалкая мелодия из семи нот — это необозримая клавиатура, почти вся еще неведомая клавиатура, из миллионов клавиш которой лишь очень немногие, разделенные густым, неприглядным мраком, — клавиши нежности, страсти, отваги, спокойствия, столь же непохожие между собой, как одна вселенная непохожа на другую, — были открыты великими артистами, будящими в нас отклик найденной ими теме и этим облегчающими нам обнаружение того богатства, того разнообразия, какое таит в себе великая, непроницаемая и удручающая ночь нашей души, которую мы принимаем за пустоту и небытие.