Меня раздражает, когда про мою музыку говорят «экспериментальная». Эксперименты в музыке — как эксперименты в хирургии. Этим только нацисты занимаются.
Некоторая музыка настолько трудна, что поглощает каждого, кто соприкасается с ней.
Меня раздражает, когда про мою музыку говорят «экспериментальная». Эксперименты в музыке — как эксперименты в хирургии. Этим только нацисты занимаются.
— А музыка — ерунда?
— Все зависит от того, какая это музыка. Любимая мелодия Эдмунда. Похоже, он чувствует музыку.
— Да. Эдмунд говорит, что в церковной службе ничто, кроме музыки, не заставляет дух стремиться ввысь.
— Боже мой. Зачем тратить музыку на сонных прихожан, изображающих искреннюю веру? Музыке место на концертах, на балах. Он бы со мной согласился.
— Простите, что я Вам возражаю, мисс Кроуфорд, но он не согласился бы.
Так бывает, когда, слушая музыку, думаешь о «своём», и оказывается, что «своё» — это та же музыка, которую ты всё-таки слышишь.
Попробуйте, будучи композитором, написать альбом так, чтобы у вас получилось двенадцать замечательных, великолепных мелодий. Никто, кроме «Битлз», этого сделать не мог. А у них не на одной, а на всех пластинках каждая мелодия является шедевром.
Они приходят, голос лишь услышав…
Идут на звук запевшей вдруг струны…
Как их ни просишь быть чуть-чуть потише,
Они всегда безжалостно честны.
Крадутся в сердце тихим нежным шёпотом,
За душу трогают и что-то говорят…
Рой бабочек разбудят ненароком
И каждый нерв как будто теребят.
И нет от них ни спасу, ни защиты.
Твой мир поставят быстро вверх тормашками
И дёрнут все запрятанные нити…
О, вездесущие и честные Мурашки…
Музыка — прекрасный способ стирания мыслей, плохих и не очень, самый лучший и самый давний.
Мы надевали женские тряпки, притворялись маньяками и заливали все вокруг искусственной кровью. Публика видела такое только в фильмах ужасов. А сегодня достаточно включить новости. Я, Мэрилин Мэнсон и Роб Зомби втроем так не напугаем, как вечерний выпуск на CNN.